Специфика ошибки (по творчеству Н.В. Гоголя)

Автор: Афанасова Марина Викторовна

Организация: МОБУ СОШ ст. Леонидовка

Населенный пункт: г. Пенза

Наше представление о «хорошем стиле» приходится менять, когда мы от бытовой или деловой речи переходим к художественной. Вполне правильная, гладкая речь в художественном произведении может и не быть его достоинством. Нарушения норм стилистики могут не быть ошибкой, напротив, они подчас служат средством выразительности текста.

Мопассан писал: «Обычно широкая публика называет «формой» благозвучие слов, фразы со звучным вступлением и мелодичным понижением интонации в конце». Форма разнообразна, как и те ощущения, впечатления, которые она облекает, будучи неотделимой от них [Одинцов 117].

Критики, приводя примеры стилистических неточностей у писателя, совершают ту ошибку, которая в логике называется «подменой понятия». Точно так же неверно считать «стилистом» писателя, который строит «благозвучные» фразы. А как часто язык писателя оценивается с этих позиций?

У Гоголя критики отмечают «неопытность, шаткость в языке, а иногда и незнание грамматики».

Н. Полевой в 1842 г., разбирая «Мертвые души», спрашивал: «Где вы слышали следующие слова на святой Руси: «в эту приятность чересчур передано сахару» - «болтая головою» - « встретил отворявшуюся дверь» - « здоровье прыскало с лица его» - «юркость характера» - «пропал, как волдырь на воде» - «сап лошадей, шум колес» - «седой чапыжник» и т.д. По-русски говорится переложить сахару, а передать сахару не русская фраза…головой у нас качают, а не болтают; встретить можно только то, что идет навстречу; на воде вскакивают пузыри. Сап значит болезнь лошадей, а не сопение; колеса у нас скрыпят, стучат, а не шумят; чапыжник значит мелкий срубленный кустарник, а не растущий, и где вы слышали слова: прыскало здоровье, юркость нрава (а не характера)… в том значении, в каком вы их употребляете?

Ф. В. Чижов отмечал в своём дневнике (1847) ошибки Гоголя в I главе «Мёртвых душ»: «Сидел... ни слишком толст, ни слишком тонок» — нельзя по всей строгости сказать без глагола «был», «Он выбежал весь длинный» — не по-русски, «Заснул два часа» — так сказать нельзя.

Чижов позднее признавался, что не знаю, с чего ему показался дурным и несовершенным язык Гоголя, и что теперь он кажется ему превосходным — везде язык в рамках рассказа, в ладу с содержанием и с ходом дела.

В. В. Виноградов описывал стилистические особенности языка Гоголя, включая лексические особенности повествования (например, особенности употребления имён собственных на примере списка гостей), морфологические и синтаксические приёмы создания экспрессивности. При этом Виноградов отмечал, что Гоголь смело, раздвигал рамки языка художественной литературы в пользу разных стилей народно-разговорной речи, не страшась «неправильностей».

Исследователи творческого наследия Гоголя единогласны в том, что Гоголь занимает важное место в истории русской художественной литературы ХIХ века.

«Гоголевские образы, имена типов Гоголя, гоголевские выражения вошли в общенародный язык. От них произведены новые слова, например, маниловщина, ноздревщина, тряпичкинство, по-собакевичевски.

Ни один из других классических писателей не создал такого, как Гоголь, количества типов, которые вошли бы в литературный и бытовой обиход в качестве имен нарицательных. Гоголь был истинно-народным писателем, который «как бы вторично сделался русским», проникнулся весь сущностью своего народа, его языком, его бытом».

Необыкновенный, удивительно естественный язык Гоголя, его юмор действовали опьянящим образом, отмечает Виноградов. На Руси появился абсолютно новый язык, отличающийся своей простотой и меткостью, силой и близостью к натуре; обороты речи, придуманные Гоголем, быстро вошли во всеобщий обиход, продолжает Виноградов. Великий писатель обогатил русский язык новыми фразеологическими оборотами и словами, взявшими начало от имен гоголевских героев.

Язык Гоголя, принципы его стилистики, его сатирическая манера оказала неоспоримое влияние на развитие русского литературно-художественного языка с середины 30-х годов. Благодаря гениальности Гоголя, стиль разговорно-бытовой речи был освобожден от «условных стеснений и литературных штампов», подчеркивает Виноградов.

Стиль просторечия у Гоголя переплетается с канцелярским и деловым стилем. Ссылаясь на В.Ф. Переверзева, В.Виноградов находит, что Гоголь стремился ввести в литературный язык просторечие разных слоев общества (мелкого и среднего дворянства, городской интеллигенции и чиновничества) и посредством смешения их с литературно-книжным языком найти новый русский литературный язык.