От текста к эмпатии: развитие эмоционального интеллекта на уроках русского и литературы

Автор: Тульская Анна Гарибальдиевна

Организация: МБОУ «СОШ №6»

Населенный пункт: г.Реутов

Помните, этот старый, но не теряющий актуальности анекдот: «Вечер встречи выпускников было решено отмечать на яхте троечника Васечкина»? Мы, конечно, улыбнёмся, но и задумаемся: «А ведь и в жизни так бывает…» И если перейти от шутки к реальности, то вспоминается так называемый парадокс клуба Менса. В этот клуб, образованный в Великобритании, принимались те, чей IQ попадает в 2% лучших результатов. И, как оказалось, самые умные не есть самые успешные, счастливые и/или богатые. Кроме миллионеров, в клубе состояли и те, кто не так успешен в жизни, в том числе и материально. В чём же дело?

Для себя я объяснила парадокс «миллионера Васечкина» так: высокий IQ не определяет успешность. Как заметил психолог и писатель Дэниел Гоулман, «люди с высокими коэффициентами умственного развития порой оказываются ошеломляюще плохими лоцманами своей частной жизни». Так чего же им не хватает? Эмоционального интеллекта! Важность развития этого «мягкого» навыка XXI века подчеркивается и его включением в 2021 году во ФГОС.

Здесь перед педагогом встаёт проблема: а как же вписать эмоциональный интеллект в урок без отрыва от производства? Ведь мы должны развивать в школьниках два ума, как их определил Дэниэл Гоулман, - один думающий, другой чувствующий. И на самом деле учитель имеет для этого множество возможностей, о чем я сегодня и хочу рассказать.

Работу по развитию ЭИ я начинаю в 5 классе: закладываю фундамент, на котором затем выстраивается система, позволяющая впоследствии в полную силу использовать наработанный опыт.

Итак, первый – и главный – шаг в развитии ЭИ: это умение распознавать то, что мы чувствуем. «Для сознания эмоций нам необходимо назвать эмоцию словом. (…) Это формирует навык, привычку планомерно обращать внимание на своё эмоциональное состояние», - считают авторы книги «ЭИ. Российская практика» Сергей Шабанов и Алёна Алёшина.

Именно поэтому работу над формированием навыков эмоциональной компетентности я начинаю с уроков русского языка в 5 классе. Подходящая тема для этого – «Синонимы». Все мы знаем базовые эмоции: страх, гнев, печаль, радость. С их распознаванием обычно не возникает сложностей: они довольно яркие по ощущениям. В отличие от эмоций низкой интенсивности. Поэтому к базовым эмоциям мы с ребятами подбираем синонимы – слова с оттенками – и распределяем их по шкале интенсивности от 0 до 100. С чего начинается, к примеру, печаль? Здесь можно поработать со словарём синонимов: пусть ребята расположат слова по интенсивности своих собственных ощущений. Сколько зайцев мы сразу убиваем этим заданием: изучаем тему урока, работаем со словарём, расширяем словарный запас, предупреждаем речевые ошибки, анализируем собственные ощущения.

Этим инструментарием мы пользуемся постоянно, описывая свои эмоции или анализируя переживания литературного героя. И, на радость учителя-словесника, ответы становятся гораздо интереснее и глубже пресловутых «мне понравилась эта картина/стихотворение/рассказ».

Еще одним важным пунктом в работе над ЭИ является умение распознавать эмоции других. И тут уроки литературы открывают нам огромные возможности для достижения одновременно и личностных, и предметных, и межпредметных результатов.

С 5 по 9 класс я выстраиваю систему работы, которая «взрослеет» вместе с моими учениками. На уроках литературы (параллельно с уроками русского языка) в 5 классе только начинают закладываться основы для развития ЭИ: формируется лексический инструментарий и умение распознавать базовые эмоции героев. В 6-7 классах мы переходим к более глубокому анализу и пониманию текста. Ребята исследуют эмоциональные мотивы поступков героев, выявляют авторскую позицию, учатся видеть подтекст и скрытые смыслы, смотреть на произведение с нового ракурса. Вместо простого ответа «что произошло?» теперь важно понять «почему это произошло?». Методы формирования ЭИ также становятся основательнее. В 8-9 классах проделанная работа даёт личностные результаты, которые напрямую влияют на предметные: ЭИ помогает глубже понимать персонажей и авторскую задумку, а также формировать собственное мнение. А этот как раз то, от чего зависит результат работы над экзаменационным сочинением.

«Волшебные очки». Приём развивает эмпатию, творческие способности и позволяет иначе взглянуть на героя или ситуацию, увидеть позитивные стороны. Смотреть через волшебные очки добра мы учимся у героини романа Э.Портер «Поллианна». Надев такие воображаемые очки добра, мы уходим от таких категоричных оценок, как «Жилин – трус и слабак» или «Снежная королева – плохая и жестокая» и смотрим на персонажей с пониманием и сочувствием. А смотреть на мир через очки фантазии мы учимся у героев рассказа «Кирпичные острова» Радия Погодина: так по-разному видели задний двор мальчишки. У одного грязь, лужа и кирпичи, а у другого – море и волшебные острова.

В старших классах этот «детский» прием превращается в рефрейминг, требующий более глубокого понимания и широкого мышления. Рефрейминг позволяет увидеть героя или ситуацию с другого ракурса – в новой «рамке» - и прийти к совершенно парадоксальным выводам. Противостояние умного Чацкого и глупого «фамусовского общества» для моих 9-классников на поверхности. Чацкий действительно умён: блестящее образование, начитанность, кругозор гораздо шире, чем у завсегдатаев московских салонов. А если взглянуть на него и других героев комедии через «очки» ЭМ? Перед кем Чацкий блистает красноречием? А.С. Пушкин в письме А.А. Бестужеву высказался по этому поводу вполне определенно: «Все, что говорит он, очень умно. Но кому говорит он все это? Фамусову? Скалозубу? На бале московским бабушкам? Молчалину? Это непростительно. Первый признак умного человека – с первого взгляду знать, с кем имеешь дело и не метать бисера перед Репетиловыми». Так я не только показываю школьникам другой взгляд на героя, но и работаю с критикой. В.Г. Белинский в программной статье высказывается еще жестче: «Неужели войти в общество и начать всех ругать в глаза дураками и скотами – значит быть глубоким человеком?» Ученики, уже имеющие неплохое представление об ЭИ, понимают: академических знаний Чацкому недостаточно, чтобы быть счастливым. Он не управляет собственными эмоциями, не умеет использовать информацию, содержащуюся в эмоциях других. В отличие, например, от Молчалина. Вот уж где, казалось бы, все признаки ЭИ: и к Фамусову в помощники пробился, и Софью привлёк, и с Чацким в открытую дискуссию не вступает… Но тем не менее, нам не нравится этот герой: что-то в нём не так. И здесь можно перейти к разговору о том, чем ЭИ отличается от манипуляции, и выйти за рамки произведения в реальную жизнь.

В рамках этого приёма можно поработать и с современной критикой. Например, статья С.В. Фетодова «Кто «умное действующее лицо» в комедии А.С. Грибоедова «Горе от ума»?» удивит любого. В ней автор наделяет этим качеством Скалозуба, в ком мы привыкли видеть солдафона, который «слова умного не выговорил сроду», - смотрит на героя через совершенно новую рамку.

Итак, планомерно переходя от «Очков добра» до рефрейминга, мы развиваем аналитические навыки, формируем широкое мышление, творческие способности, эмпатию.

Один из методов осознания эмоций других людей - наблюдение за невербальными сигналами. Подтверждение этому – так называемый эффект Мехрабиана, психолога, известный исследованиями в области вербального и невербального общения: при первом знакомстве мы на 55% доверяем именно невербальной информации. Я формирую этот навык в учениках с помощью следующих приёмов.

«Литературная эмоция»: фрагмент текста, где нет прямого указания на то, что ощущает герой, нужно соотнести с соответствующим смайликом и объяснить свой выбор. Так можно не только интересно повторить материал, но и поучиться считывать невербальные знаки. Сюда же отлично вписывается методика Юлии Борисовны Гиппенрейтер (советский и российский психолог, специалист по экспериментальной психологии, системной семейной психотерапии, нейролингвистическому программированию) и Алексей Николаевич Рудакова (писатель). Они предлагают развивать эмоциональную грамотность через поэзию, ведь сравнения, метафоры и эпитеты передают сложные чувства и эмоции в самых тонких нюансах. Так на уроках можно не только отработать важные литературоведческие понятия и повысить выразительность речи, но и обогатить эмоциональный словарь.

Приём «Литературная эмоция» со временем усложняется и превращается в «Режим «Беззвучный»» и «Стоп-кадр». Кадры из экранизаций, эпизоды из балета, иллюстрации к произведениям – это и знакомство с разными видами искусства, реализация межпредметных связей, и расширение картины мира. Особенно удивительно для школьников увидеть балетную постановку по мотивам прочитанных произведений: «Снежная королева», «Двенадцать месяцев», «Алые паруса», «Слово о полку Игореве». Так мы знакомим их с элитарным искусством и учим понимать эмоции без слов.

В старших классах мы переходим к работе с графическими романами: «Евгений Онегин», «Горе от ума», «Преступление и наказание», «Война и мир». Я даю иллюстрации из таких адаптаций классики, но без текста. По обстановке, внешнему виду, мимике и жестам героев нужно узнать эпизод и вписать нужные реплики. Так мы повторяем важные эпизоды, анализируем чувства, поступки персонажей и применяем навыки считывания невербальных сигналов.

С помощью следующих приёмов можно проанализировать состояния разной интенсивности и разного характера и прийти к очень важному личностному моменту: мы можем быть в любом настроении, и это нормально. Жизнь человека – калейдоскоп эмоций.

«Ресторан настроений»: какие эмоции на протяжении повествования испытывает герой? Выписываем на цветные листочки, складываем в стаканчики, даём название. Так мы вводим и элементы работы над ЭИ в 5 классе, и элементы анализа литературного произведения, образного анализа.

«Формула слёз/счастья/печали». Это задание родилось после после того, как 7-классники из глав «Детства» Толстого выписали в столбик 5 раз одну и ту же эмоцию - грусть, аргументировав это тем, что герой плачет. Разбив слёзы на «составляющие», мы увидели, что формула у них разная, как и причина: где-то это слезы ностальгической любви, где-то злости и чувства несправедливости. Повесть «Детство» - автобиографическая, поэтому важно познакомить ребят с жизнью великого писателя. Здесь я использую идею Кати Гущиной, автора книги «100 причин, почему плачет Лев Толстой»: через причины слёз знакомлю ребят с биографией, недаром ведь его в детстве называли «Лева-рёва». Ученики переворачивают бумажные слёзы на доске и читают: прощался с любимой охотничьей собакой отца и плакал; приходил к беседке, любимому месту мамы, и от воспоминаний плакал. Это не только делает великого писателя ближе и понятнее современным школьникам, но и развивает ЭИ. Один из результатов развития эмоциональной компетентности – самосознание и самоопределение. Такой приём показывает, что «состав счастья», как и «состав грусти» у всех разный. Важно найти составляющие своих собственных эмоций.

«Кардиограмма эмоций»: приём, который ученикам-физикам понравится логикой, а ученикам-лирикам - возможностью метафорически послушать сердце произведения. В целом же, это возможность систематизировать и обобщить знания, визуализировать ключевые моменты произведения, глубже понять авторскую идею и характер героя. Начинать работу лучше с небольших произведений: «О чем плачут лошади», «Тёплый хлеб», «Тихое утро» и т.д. Но особую ценность «Кардиограмма» приобретает в работе с объемными произведениями. Суть приёма: по вертикальной оси графика отмечаем эмоции от позитивных до негативных. Такая кривая отлично показывает сведение эмоций к нулю – скуке и равнодушию – у Печорина или тернистый путь «духовных исканий» у любимых толстовских Наташи, Пьера и Андрея.

Результативность работы с эмоциональным интеллектом оценить в цифрах крайне сложно. Есть тесты, но и они спорные и больше уходят в психологию: если взглянуть на вопросы, то школьникам на них будет сложно ответить. Результативность здесь – это предметно-личностный итог: глубина рассуждений в сочинении, погружение в текст. И, конечно же, мельчайшие изменения, которые я каждый день замечаю в поведении своих учеников: в общении с одноклассниками, с учителями, в понимании самих себя.

Моя миссия как учителя – создать плодородную почву и заложить то зерно, которое во взрослой жизни, далеко за пределами школы, даст плоды и приведет к гармонии между интеллектом, эмоциональным развитием и умением использовать свои ресурсы во благо. И я уверена, что у анекдота про Васечкина есть малоизвестное продолжение, где яхта – это платформа для обсуждения важных вопросов, а богатство – инструмент для добрых дел. И пусть путь от текста к эмпатии станет дорогой к настоящему, осознанному и наполненному смыслом успеху и счастью.