«Мысль семейная» и «мысль классная» или Мой практический опыт преподавания литературы детям с ОВЗ

Автор: Билецкая Алла Николаевна

Организация: МБОУ «СОШ №46»

Населенный пункт: г.Калуга

Моё педагогическое кредо долгое время укладывалось в классическую формулу: "Научить анализировать, привить любовь к чтению, развить речь". Но встреча с детьми с ограниченными возможностями здоровья заставила меня выйти за эти рамки. Я поняла: для особого ребёнка Достоевский или Фет — это не столько литературные имена, сколько инструмент, с помощью которого можно говорить о боли, радости и страхах. Так классика превратилась для меня в живую терапию.

В этой статье я хочу поделиться практическими находками, которые родились не в тишине методических кабинетов, а в живом диалоге с моими особенными учениками.

Самый большой вызов в работе с детьми с РАС (расстройство аутистического спектра) и ЗПР (задержка психического развития) на уроках литературы — это понимание подтекста, чувств героев, «тайной» авторской иронии. Как объяснить ребёнку, который воспринимает информацию буквально, почему Маша Миронова в «Капитанской дочке» плачет, если её не бьют и не обижают?

В моем классе учится мальчик с РАС, Саша. Для него долгое время было загадкой, почему люди в книгах грустят «без причины». Мы начали вести «Дневник эмоций героя». Рядом с цитатой из текста рисовали смайлик и подбирали цвет настроения.
Когда мы проходили сцену объяснения Онегина и Татьяны, то не просто читали монологи. Мы вставали со своих мест и проговаривали эти фразы с разной интонацией. Саша учился считывать эмоцию с голоса, с мимики. Литература в этом смысле стала для него азбукой человеческих отношений.

Для особого ребёнка текст — это шифр. Наша задача — стать дешифратором, переводя язык чувств на язык ощущений (цвет, жест, громкость голоса).

Программа по литературе подразумевает чтение больших произведений. Для ребёнка с дислексией, СДВГ или просто замедленным темпом чтения, осилить «Дубровского» за три дня — непосильная задача. Заставлять — значит навсегда отбить желание брать книгу в руки.

Здесь я отошла от принципа «прочитать и пересказать».
Теперь я строю работу несколько иначе.

1. Адаптированный текст. Если ребенок читает медленно, я даю ему ключевые главы или отрывки, но с сохранением авторского стиля. Лучше меньше, но с пониманием.
2. Аудиосопровождение. Мы слушаем главу в хорошей актерской озвучке, следим по тексту. Так включается слуховая и зрительная память одновременно.
3. Визуализация сюжета. Вместо скучного пересказа рисуем комиксы по сюжету. Для ребенка с ОВЗ это способ выстроить последовательность событий, не путаясь в именах и перипетиях.

Оставляем главное. Используем современные форматы (аудио, видео, графические схемы), чтобы убрать страх перед «большой книгой».

Написать сочинение — стресс даже для здорового выпускника. Что говорить о ребенке, которому трудно формулировать мысли? Долгое время я получала от учеников с ОВЗ либо одну фразу, либо списанный с решебника текст. Тогда я сменила тактику. Мы перестали писать «сочинения» и начали писать «письма герою».
Задание: «Напиши письмо Наташе Ростовой. Что бы ты ей посоветовал в тот момент, когда она хочет бежать с Анатолем?» Это снимает страх «правильной» формулировки. Ребёнок пишет так, как говорит. Здесь важен не литературоведческий анализ, а личное отношение, эмоциональный отклик. Для ученика с ОВЗ это возможность высказаться, а для меня — увидеть, понял ли он суть характера героя.

Кроме того, я разрешаю использовать опорные схемы и планы. Если ученик пишет сочинение по плану, который мы составили вместе, и своими словами — это уже большая победа. Оцениваю не столько форму, сколько мысль. Даю опоры (клише, план, вопросы), но поощряем за попытку сказать «свое слово».

В классе, где есть «особый» ученик, литература — самый благодатный предмет для формирования толерантности. Мы говорим о «маленьком человеке» (Самсон Вырин, Акакий Акакиевич), и это становится поводом поговорить о том, как легко обидеть того, кто не такой, как все, и как важна поддержка.

Работа с детьми с ОВЗ заставила меня пересмотреть сам смысл предмета «Литература». Я поняла, что Пушкин и Достоевский нужны не для того, чтобы натренировать навык беглого чтения или поставить галочку о прохождении программы. Они нужны для того, чтобы человеческая душа училась сочувствовать, любить и верить.

И когда мой ученик с тяжелыми нарушениями речи, заикаясь, но с горящими глазами, говорит: «А Раскольников... он же не злой, он просто запутался... Я его понимаю», — я понимаю, что я на верном пути.