Как я не поладила со взрослыми, и чему это научило детей

Автор: Турицына Анна Александровна

Организация: МБОУ СОШ №25

Населенный пункт: ХМАО - Югра, г.Сургут

Окончив филологический факультет педагогического университета, я шла в школу с большими ожиданиями: что я сумею пробудить интерес в детях, что они будут благодарны мне, что я увижу их горящие глаза. И так оно и было, если бы не одно но. Оказалось, что дети – это далеко не единственные люди, с которыми мне придется работать.

Будучи студенткой, я много слышала от молодых специалистов о том, что у детей зачастую бывают очень активные и погруженные в педагогический процесс (в котором мало что понимают) родители. Моим педагогическим открытием стало то, что я не умею общаться с родителями. И если в общении с детьми нам еще помогает изучение методики преподавания и возрастной психологии в университете, то что делать с родителями – загадка.

Всё началось со звонков одной мамы после 21:00. Конечно, я о таком слышала, и трубку в такое время не брала. Когда я перезванивала днём, у мамы было не так много времени со мной общаться. Краткие вопросы – краткие ответы, без критики или предложений. А потом, когда очередной раз мама в удобное для нее время не смогла со мной связаться, она смогла связаться с департаментом образования. Оказалось, что в ночное время у мамы появляются претензии и к моей работе, и к работе учителей-предметников, и к завучам… Я сидела в кабинете директора и чувствовала себя провинившейся школьницей. Ведь я педагог. Педагог – это тот, кто умеет коммуницировать с детьми. А вот как работать со взрослыми, я не знала. И, вероятно, не научусь никогда. Но я научилась кое-чему другому.

Претензии родителей так и сыпались, причем зачастую противоречивые: «Слишком много домашнего задания, не успеваем делать», «В домашнем задании все элементарное, никакого развития для мозга», «Вы слишком жестко разговариваете с детьми», «Да вы еще молодая, поэтому слишком наивная и мягкая». Не принимать близко к сердцу такую критику я могу, ведь понимаю, что родитель плохо себе представляет, как на самом деле проходит педагогический процесс. Однако что-то им нужно было отвечать и как-то предотвращать жалобы.

Первые полгода я пыталась наладить контакт. Писала длинные, вежливые сообщения. Заново объясняла родителю тему урока, чтобы он объяснил ребенку, который на уроке играл с машинками. Приглашала на индивидуальные встречи, просила, уговаривала, увещевала. Я очень хотела научиться подбирать правильные слова, показать, что несмотря на неопытность я стараюсь и отдаю всю себя работе. Я хотела, чтобы родители поняли, что мы на одной стороне, чтобы мы стали командой.

Этого не случилось. Чем больше я вкладывалась, тем больше требовали. Запросы росли, и я понимала, что сама взвалила на себя эту ношу, позволив им это. Старшие коллеги говорили, что родители – это 50% везения и 50% личных границ. А личные границы я стерла самостоятельно. Я чувствовала себя беспомощной. А главное, спустя всего полгода работы у меня просто закончились силы. И тут я задумалась: ведь эти взрослые тоже когда-то были детьми. Теми самыми детьми, про которых старшие коллеги говорили: «Вот это были ученики, не то, что нынешние подростки». И их воспитали такие же учителя, как и я сейчас. И их, вероятно, мы не научили разговаривать спокойно и уважительно, доверять, высказывать конструктивную критику, уважать чужие границы. Они привыкли давить, требовать, жаловаться, нападать. Потому что когда-то они поняли, что это единственный способ быть услышанными.

И тогда я решила переключиться. Ведь я педагог, и я могу и умею работать с детьми. Я начала учить их тому, что недополучили их родители. Учить, что в общении между взрослыми людьми неприемлем крик, что конструктивная критика результативнее ярких эмоций, что у людей есть границы. Я начала подбирать тексты с интересными коммуникативными ситуациями, все грамматические задания мы делали на материале коротких рассказов об уважении, понимании, умении вести дискуссию. На уроках я часто применяла интерактивные методы, которые нередко оканчивались ссорами, однако дети так же учились эти ссоры заканчивать и предотвращать.

Недавно, уже на втором году моей работы, одна девочка мне сказала: «Мама сначала думала, что вы меня не любите и ко мне придираетесь. Я с самого начала знала, что это не так, но боялась перечить ей. А недавно мы разговаривали, и я сказала маме, что вы мой любимый учитель. Но это было без слез, я просто привела ей аргументы, как вы учили». Я была в шоке. Но не потому, что мама наконец что-то поймет. А потому, что ребенок сам увидел, что это нужно, что сам захотел стать мостом. И это случилось благодаря моим усилиям.

Возможно, я никогда не научусь ладить абсолютно с каждым родителем. И, наверное, это нормально – признать свое бессилие перед взрослыми людьми, которые не хотят слышать. Но вот мой педагогический секрет: я научилась фокусироваться на том, что в моей власти. Не на родителях прошлого, а на детях – родителях будущего.