Коррекция эмоциональной и социальной сферы у детей с РАС, ЗПР и УО посредством сенсомоторной игротерапии

Автор: Сараева Елена Владимировна

Организация: Филиал «Антошка» МБДОУ №5 г. Пензы

Населенный пункт: г.Пенза

Когда я только начинала работать тьютором в группе компенсирующей направленности, мне казалось, что главный инструмент в налаживании контакта — это речь. Я пыталась говорить с детьми, объяснять, уговаривать, хвалить словами. Но очень скоро я поняла: дети с особенностями развития (РАС, ЗПР, ДЦП, синдром Дауна) живут в мире ощущений, а не слов. Их тело говорит громче, чем уши слышат. Именно тогда сенсомоторные игры стали для меня не просто методикой, а способом существования рядом с ребёнком.

Тело как начало диалога

У большинства моих подопечных коммуникация нарушена не потому, что они не хотят говорить, а потому что их сенсорный опыт хаотичен или пугающ. Вспоминается один и первых моих тьюторантов четырехлетний Глеб с РАС. В начале года он не подпускал к себе никого ближе, чем на метр, кричал от прикосновений и не смотрел в глаза. Мы начали с игры, где не нужно было ничего говорить и даже смотреть друг на друга. Я просто садилась на пол, брала утяжелённое одеяло и накрывала им свои ноги, покачиваясь. Глеб наблюдал краем глаза. Через два дня он сел рядом. Ещё через два — накрыл одеялом свою руку и замер, ожидая моей реакции. Я ничего не сказала, просто начала покачиваться в такт с ним. Это был наш первый диалог. Без слов, через ритм и давление. Проприоцептивная система (ощущение своего тела) стала тем каналом, через который мы встретились.

Путь к эмоциям через движение.

Эмоциональная сфера у детей с ОВЗ часто либо "выключена", либо работает на пределе: истерики, страхи, агрессия или полная отстранённость. Я заметила, что научить эмоциям "за столом" по карточкам невозможно. Ребёнок может запомнить, что "это радость", но не прочувствовать её.

Однажды мы играли с Никитой (ЗПР, 6 лет) в игру "Ветер и листья". Я махала сложенным листом бумаги, направив слабый поток воздуха на лёгкие платочки, и они взлетали. Я дула на перышки, и они кружились. Никита сначала просто стоял и смотрел. Потом он подставил ладони под струю воздуха и улыбнулся. Через минуту, когда ветерок коснулся его лица, он зажмурился и... засмеялся. Это был не громкий смех, а тихий, удивлённый выдох. В этот момент родилось ощущение радости, и оно было связано не с картинкой, а с движением воздуха, с ощущением собственного тела. С тех пор я часто использую "ветер", "воду", "качели", чтобы "разбудить" эмоции. Телесный опыт становится якорем для эмоционального переживания.

Для ребенка с РАС сенсомоторная игротерапия — это не просто игра, а физиологический мост между телом, эмоциями и речью. Дети «мыслят» телом, им проще понять радость через раскачивание, а злость – через сжатие. Поэтому знакомство с эмоциями я начинаю не через карточки, а через физические ощущения. Мой тьюторант Азамат (РАС, 6 лет) любит прыгать на фитболе, поэтому во время прыжков я комментирую: «Это высоко, это радость! Азамат рад!!!». Это игра на эмоцию, связка «тело+эмоция». Для отработки коммуникации я делаю остановку и жду реакции от ребенка (он протягивал мне руки, мы использовали PECS и в дальнейшем он стал говорить «еще»), чтобы продолжить прыжки. Так прыжок стал для нас актом коммуникации.

Необходимо следовать за сенсорным интересом ребенка, использовать меньше слов и больше тела.

Моторика: от хаоса к контролю.

Развитие крупной и мелкой моторики — это база, на которой строятся речь и письмо. Но для особых детей это ещё и способ упорядочить мир. У Жени (УО, ДЦП, 5 лет) были спастичные ручки, он с трудом удерживал предметы, а крупные движения были порывистыми и неточными. Мы начали с "сухого бассейна" с фасолью. Я просто закапывала свои руки в фасоль и делала вид, что ищу сокровище. Женя, глядя на меня, тоже погружал руки. Глубокая тактильная стимуляция помогала снизить тонус. Потом мы перешли к пересыпанию крупы из стакана в стакан двумя руками. Это требовало координации. Через месяц я заметила, что Женя стал увереннее держать ложку за обедом. А ещё через два — он впервые сам нарисовал круг. Не потому, что я учила его "держать карандаш", а потому что его руки "почувствовали" себя в фасоли, в воде, в тесте для лепки.

Для развития крупной моторики мы часто используем игру "Бревнышки". Я кладу на пол несколько мягких валиков (скрученные пледы) и начинаю медленно перекатываться через них. Дети обожают это повторять. Для ребёнка с нарушением координации перекатывание через валик — это сложная задача, требующая включения всего тела. Но в игре, когда все вокруг смеются и тоже падают, страх уходит, и тело учится работать слаженно.

Самый ценный момент — когда ребёнок возвращается.

Для меня как для тьютора главный показатель успеха — это не выполненное задание, а момент, когда ребёнок сам инициирует игру. Когда пятилетний Егор с аутизмом, который не подходит к воспитателям с просьбой, подошел ко мне, вдруг принёс кусок ткани и накинул мне на голову, ожидая, что я буду играть в "прятки". Это была его игра, его правила. Он захотел контакта. И этот контакт стал возможен только потому, что через сенсомоторные игры мы выстроили общий язык — язык ритма, движения и безопасного телесного присутствия.

Я убеждена, что сенсомоторные игры — это не просто "развивашки". Это способ сказать ребёнку: "Я здесь, я такой же, как ты, я принимаю твой мир". Когда мы вместе раскачиваемся на фитболе, дуем на перышки или закапываем руки в крупу, мы не просто развиваем моторику или сенсорику. Мы создаём пространство, где возможно всё: и первая улыбка, и первое совместное действие, и первый шаг навстречу друг другу. В этом и заключается настоящая коммуникация.