Влияние искусственного интеллекта на развитие субъектности подростка

Автор: Глазева Вероника Валериевна

Организация: ФГКОУ «Ставропольское ПКУ»

Населенный пункт: г. Ставрополь

Подросток, который ещё вчера мучительно искал аргументы для эссе, спорил с учителем, ошибался, переделывал — и в этом процессе рождался как автор собственной мысли, — сегодня получает готовый текст за три секунды. Не потому что ленив, а потому что инструмент под рукой. И именно этот, казалось бы, невинный шаг — получить ответ без усилия — становится, по мнению российских исследователей, главной угрозой для развития субъектности подрастающего поколения.

Субъектность — не просто активность или самостоятельность. Это способность человека быть автором собственной жизни: ставить цели, принимать решения, нести за них ответственность, осмыслять свой опыт. В подростковом возрасте, когда общение выступает ведущей деятельностью, а самосознание и ценностные ориентиры только формируются, субъектность особенно уязвима. И вот в этот сенситивный период в жизнь подростка входит генеративный искусственный интеллект.

Результат без процесса: как ИИ «забирает» мышление

Валерия Мацута, декан факультета психологии Томского государственного университета, опираясь на теорию Л. С. Выготского о зоне ближайшего развития, формулирует проблему с пугающей точностью. В педагогической психологии помощь взрослого ученику — это «строительные леса» (скаффолдинг): временные, дозированные опоры, которые постепенно убираются по мере роста компетенций. ИИ же часто превращает эти «леса» в «лифт» — даёт избыточную поддержку, минуя саму необходимость усилия.

По теории Выготского, умственные действия — счёт, логический вывод, анализ текста — проходят три этапа: от материального через речевое к умственному. Искусственный интеллект нарушает этот естественный процесс, предоставляя мгновенный результат и лишая ребёнка возможности полноценно освоить навык. Как следствие, формируется то, что Мацута называет «вторичной когнитивной простотой» — состояние интеллектуального инфантилизма, при котором человек, потенциально способный к сложному мышлению, сознательно отказывается от умственных усилий, перекладывая процесс мышления на алгоритмы.

Ещё одна опасность — то, что Мацута определяет как «негативный инсайт»: столкнувшись с реальной задачей без технологической поддержки, подросток испытывает шок от осознания собственной некомпетентности. Вместо стремления к развитию возникают демотивация и выученная беспомощность.

Эту же закономерность фиксируют Г. В. Макотрова и Р. В. Файзуллин: среди негативных последствий некритического использования ИИ — потеря критичности при оценке сгенерированных продуктов, снижение креативности и уверенности в себе из-за быстроты, с которой ИИ создаёт контент, а также снижение направленности на развитие собственных навыков.

Потеря субъектности как системный риск

А. С. Ходаев и Л. Н. Макарова (Тамбовский университет) в исследовании 2024 года прямо называют потерю субъектности в числе ключевых рисков воздействия ИИ на социализацию подростков. Наряду с этим — возникновение проблем с формированием социальных навыков и саморегуляции, становление неадекватной самооценки, развитие «цифрового аутизма» и «информационной псевдодебильности».

Делегирование функций социализации искусственному интеллекту, как отмечают исследователи, рискует привести к ситуации, в которой ответственность за решения перекладывается на алгоритмы. Антропоморфизация технических устройств формирует определённые модели поведения, которые могут переноситься в реальность — и не всегда безопасные.

Г. В. Валеева и соавторы (Южно-Уральский государственный гуманитарно-педагогический университет, Воронежский государственный педагогический университет) в работе 2025 года анализируют феномен субъектности обучающихся в процессе «нейроцифровизации» образования. Их вывод: многим не только школьникам, но и студентам сложно открыто заявлять о своих нуждах и позициях, оценивать собственную активность, нести ответственность. Цифровая среда, вместо того чтобы развивать эти способности, нередко подменяет их технологическими подпорками.

Чат-бот вместо друга: эрозия эмпатии и автономии

Особую тревогу вызывает коммуникация подростков с чат-ботами. В исследовании, опубликованном в журнале «Социальная психология и общество» в 2026 году, подробно анализируется, как подмена живого общения взаимодействием с алгоритмами ведёт к деформации самосознания, дефициту развития эмпатии, ослаблению коммуникативных навыков, снижению когнитивной автономии и упрощению ценностно-смысловой регуляции.

Чат-бот способен имитировать человеческую речь, но не включён в реальную взаимность и ответственность межличностных отношений. Диалог, лишённый подлинных эмоций и невербальных сигналов, не только снижает доверие к источнику, но и со временем атрофирует саму способность различать искренние эмоции и их имитацию. Подросток, привыкая к «безопасной» стерильной среде, где нет страха оценки, рискует не нарастить «эмоциональную мышцу», необходимую для выдерживания сложных, несовершенных человеческих контактов.

Как отмечают исследователи, чат-бот как носитель усреднённых, «дерискированных» ценностей избегает полемичных позиций, предлагая подростку социально одобряемые формулировки. Алгоритмы, предлагая оптимальные шаблонные пути на основе усреднённых данных, преждевременно закрывают пространство личностного поиска и подрывают развитие субъектности — способности быть автором своей жизни.

Иллюзия понимания и атрофия воли

Систематическое использование генеративных моделей при выполнении учебных заданий формирует, как показывают исследования, привычку замены собственной мыследеятельности обращением к нейросетям. Развивается «академическая лень», апатия к познанию. Ключевые мыслительные операции — анализ, синтез, абстрагирование, классификация, обобщение, сравнение — формируются, как известно из работ А. Н. Леонтьева, в процессе деятельности. Постоянное обращение к генеративным моделям обедняет разнообразие мыслительной деятельности, не способствует развитию этих операций.

Академик РАН Владислав Лекторский, председатель научного совета по методологии искусственного интеллекта и когнитивных исследований, формулирует проблему предельно жёстко: если школьник привык доверять искусственному интеллекту, то если ИИ ему скажет, что (2 \times 2 = 5), он в это поверит. «Это страшная вещь, этого делать нельзя категорически», — подчёркивает учёный.

Академик РАО Татьяна Черниговская идёт ещё дальше: всё, что связано с высоким интеллектом, креативностью, творчеством и получением новых идей, должно оставаться за человеком. Замена человеческого креатива на ИИ может привести, по её мнению, к оглуплению людей.

Похожую тревогу выражает директор Института педагогики СПбГУ Елена Казакова: стремительное развитие нейросетей способно «приучать детей ничего не делать», поскольку можно добиваться результата без приложения усилий.

Масштаб проблемы: цифры

Масштаб явления уже впечатляет. По данным исследования НИУ ВШЭ, 79% школьников используют ИИ. По данным «Лаборатории Касперского», нейросетями пользуются 71% школьников в возрасте 12–17 лет, и половина из них перекладывают на нейросети выполнение домашних заданий.

При этом 14% учеников 6–7 классов считают, что ИИ «всегда точен» — это почти в три раза больше, чем в старших классах (5%). Четверть учеников средних классов слепо доверяют полученным результатам и не проверяют информацию. По данным ВЦИОМ, среди основных рисков использования ИИ для школьников россияне называют: снижение умственной нагрузки (36%), отсутствие «живого» общения (31%) и падение мотивации к обучению (27%).

«Вторая когнитивная простота»: почему это не просто лень

Главная психологическая опасность ИИ, как формулирует Валерия Мацута, заключается в предложении результата без процесса. Однако именно в процессе деятельности происходит развитие. Когда подросток постоянно получает готовый ответ, у него не формируется внутренний познавательный мотив. Мотивация деятельности смещается к получению результата с минимальными затратами. Установка на избегание когнитивной нагрузки закрепляется — и не только в учебной сфере, но и как жизненная стратегия.

Это не просто лень. Это структурное изменение: подросток перестаёт быть субъектом деятельности и становится её потребителем. Академик РАО Александр Савенков, директор Института педагогики и психологии образования МГПУ, отмечает: постановка вопроса ребёнком направляет его собственное мышление, пробуждает потребность в познании и приобщает к умственному труду. Когда же вопрос формулирует (и тут же отвечает на него) алгоритм, этот познавательный импульс гаснет.

Ценностное измерение: кто задаёт ориентиры?

В контексте воспитательного влияния генеративных технологий необходимо учитывать угрозы, связанные с манипулированием генерируемым контентом. Модели ИИ могут использоваться для оказания влияния на ценностные ориентации и взгляды пользователей. В силу возрастных особенностей подростки воспринимают представленную ИИ информацию как объективную, используют её, как правило, без должного критичного осмысления. Тем самым создаются условия для формирования «навязанных» взглядов, представлений и ценностных ориентаций, навыков некритичного воспроизводства стереотипов.

В долгосрочной перспективе возрастает риск переноса в реальную жизнь сформированной привычки безоговорочного доверия информации, риск некритичного осмысления действительности. А значит — риск утраты способности к самостоятельному ценностному выбору, который и составляет ядро субъектности.

Что делать?

Российские исследователи сходятся в одном: ответ — не запрет, а осмысленная педагогическая стратегия. Академик Савенков говорит о необходимости целенаправленно учить школьников метакогнитивным способностям — умению отслеживать ход собственной мысли, определять границы своего незнания, не принимать первый попавшийся текст за истину. Валерия Мацута предлагает перевести использование ИИ из формата получения результата в формат получения поддержки и обратной связи, сохраняя за ребёнком необходимость совершать интеллектуальное и волевое усилие.

В. В. Рубцов и его коллеги (МГПУ) подчёркивают: один тип цифровизации ведёт к резкой примитивизации процессов образования и разрушению уровня организации субъектности учащихся. Другой — к развитию способностей понимания, мышления и умения действовать в ситуациях неопределённости. Выбор за педагогическим сообществом.

Главная угроза ИИ для развития субъектности подростка — не в том, что он даёт неправильные ответы. А в том, что он забирает вопрос. А вместе с вопросом — сомнение, поиск, ошибку, преодоление, рождение собственного смысла. Всё то, из чего и вырастает человек, способный быть автором своей жизни.

Если мы не осознаем этого сейчас, мы рискуем получить поколение блестящих операторов нейросетей — и молчаливых, безвольных, равнодушных участников собственной жизни.

Я хочу уточнить и проверить источники, которые использовала в статье, чтобы дать вам корректный библиографический список. Давайте я поищу их.
Вот перечень источников, на которые опирается статья, с полными библиографическими описаниями.