А не спеть ли мне песню... «О любви

Автор: Костина Елена Викторовна

Организация: МБОУ «Гимназия № 2 г. Тосно»

Населенный пункт: Ленинградская область, г. Тосно

Актуальность и цель: Тема любви присутствует, практически, в каждом литературном произведении, стихи это, проза – совершенно не важно. Любовь – это сама жизнь и в нашей жизни она занимает особое место, и в каждой жизни – своё! Это мероприятие нацелено на то, чтобы взрослому поколению и современной молодёжи предоставить возможность поразмышлять на эту тему, кому – то перечитать произведения любимых авторов, и окунуться в воспоминания, а кому – то открыть для себя многообразие любовных линий.

 

 

Ход спектакля

 

Гости стоят разговаривают, обсуждают последние новости, говорят о сидящей, что –то пишущей и бормочущей, СОНЕ, делятся новостью, что сегодня, возможно, будет сам А. Блок!

Звучит легкая музыка.

Здесь собрались поклонники литературы и музыки, посвященной самому высокому чувству – любви.

 

Ведущий: И снова, здравствуйте, уважаемые гости, дамы и господа, девушки и юноши! Очень рады видеть вас! Сегодня мы будем размышлять…, спорить, не соглашаться и сомневаться. И знаете почему? Потому что разговор пойдёт… О любви…

Ведущий: Зачем спорить, не соглашаться и сомневаться? «…О любви не говори, о ней всё сказано!» вспомните, сколько написано романов, новелл, сказок, рассказов… сколько стихов посвящено этой самой любви…

Ведущий: Совершенно с Вами согласна, Владислава! Мы просто хотим сегодня ещё раз провозгласить Аллилуйя любви! Любви во имя, любви вопреки, всепоглощающей, запретной, романтичной… Её величеству – ЛЮБВИ!!!

Ведущий: Здравствуйте, здравствуйте, господа, простите я опоздание, как приятно снова видеть вас всех в этом зале!

 

(Проходит мимо столиков, пожимает руки и целует ручки)

Молодое дарование: Не получается… не получается! Ничего не получается… Берет тетрадь и начинает зачитывать написанные отрывки. «И жили они долго и счастливо». ООО, было! «Я встретил Вас – и все былое в отжившем сердце ожило». Опять было! «Я Вам пишу, чего же боле…» И это уже было… Не то, все не то!

Блок: Сонечка, что, что конкретно у тебя не получается?

Молодое дарование: Милый, талантливый Александр Александрович, Саша! Ни-че-го! Понимаешь, ровным счётом ничего не рождается в моей голове! Душа просит … но не получается.

Блок: А чего, позволь спросить, просит твоя душа, о чём хочешь писать?

Молодое дарование: О любви, Александр, о любви. Как ты красиво писал…

Молодое дарование начинает, Блок подхватывает:

Любви и светлой, и туманной
Равно изведаны пути.
Они равно душе желанны,
Но как согласье в них найти?

Несъединимы, несогласны,
Они равны в добре и зле,
Но первый — безмятежно-ясный,
Второй — в смятеньи и во мгле.

БЛОК

Ты огласи их славой равной,
И равной тайной согласи,
И, раб лукавый, своенравный,
Обоим жертвы приноси!

Молодое дарование

Но трепещи грядущей кары,
Страшись грозящего перста:
Твои блаженства и пожары —
Всё — прах, всё — тлен, всё — суета.

Блок: О любви (размышления)

Ты знаешь, что такое любовь? Ты слышала, как она плачет по ночам? Или как она смеется среди белого дня?

Или как она отзывается эхом на горных склонах?

А ВЫ, уважаемые, видели, как она движется по планете, овладевая сердцами взрослых, уже состоявшихся мужчин и женщин, романически настроенных девушек и юношей и совсем ещё юных мальчишек и девчонок?

А может, вы чувствовали, как она прикасается к вам своими нежными, шелковыми крыльями? Или вы чувствовали ее дыхание у себя на щеке?

Наверняка, многие из вас знают, как она пахнет горечью полыни или ароматом розы, слезами расставаний или поцелуями счастья?

Наверняка, вы ловили на себе взгляд: быстрый, чуть заметный или долгий смотрящий прямо в душу?

Я не знаю, где она обитает? В глубинах морей или на вершинах недоступных скал?

А ВЫ?

Все мы ищем ответ на вопрос, что такое любовь…

Мне бы очень хотелось, чтобы Любовь была прекрасной страной, где правят счастье, добро, надежда, взаимопонимание.

Но случается так, что любовь – это горечь разлуки, несбывшиеся мечты, слезы обиды; душа, которая кричит: «Помоги!»

Ведущий: читает стихотворение Людмилы Бестужевой

Побегу за тобою следом
Через десять ступеней вниз
Перед белым стыдливым светом
Закричу не стыдясь: "Вернись!"
Но стена коридорной тени
Непонятных каких - то слов
Неприступно лежат ступени
У моих неподвижных ног.
Закричу... а сама немею...
Побегу... а сама стою...
Может просто я не умею
Воевать за любовь свою!

Исполняется песня «…»

А как вы представляете любовь? Внезапная встреча с любимым после тайного венчания в маленькой церкви во время метели, как у Пушкина? А может принесённая в жертву Раскольникову, любовь Сонечки Мармеладовой? Вы знаете, что такое любовь? Нет, не знаете! Потому что, если бы знали, то это была бы уже не любовь. Я не хочу, чтобы мы здесь и сейчас дали ЕЙ точное определение. Я, Софья, написал много стихов о любви, но до конца так и не понял, ничего о ней не понял…

 

Слышала ли ты когда-нибудь, о судьбе супругов Алмазовых?

Сегодня в ночь одной тропою
Тенями грустными прошли
Определенные судьбою
Для разных полюсов земли.

Алмазов: И разошлись в часы рассвета,
И каждый молча сохранял
Другому чуждого завета
Отвека розный идеал…

В тенях сплетенные случайно
С листами чуждые листы —
Всё за лучом стремятся тайно
Принять привычные черты.

Инсценировка «Куст сирени» А. И. Куприна

Алмазов: Я едва дождался, пока жена отворила двери, и, не снимая пальто, в фуражке прошел в свой кабинет.

Жена: Я, как только увидела его насупившееся лицо со сдвинутыми бровями и нервно закушенной нижней губой, в ту же минуту поняла, что произошло очень большое несчастие…

Мой муж, молодой небогатый офицер, слушал лекции в Академии генерального штаба и теперь только что вернулся оттуда. Он сегодня представлял профессору последнюю и самую трудную практическую работу — инструментальную съемку местности...До сих пор все экзамены сошли благополучно, и только одному богу да мне было известно, каких страшных трудов они стоили…

Алмазов: Не будь жены, я, может быть, не найдя в себе достаточно энергии, махнул бы на все рукою. Но Верочка не давала мне падать духом и постоянно поддерживала во мне бодрость... Она приучилась встречать каждую неудачу с ясным, почти веселым лицом. Она отказывала себе во всем необходимом, чтобы создать для меня хотя и дешевый, но все-таки необходимый для занятого головной работой человека комфорт. Она бывала, по мере необходимости, моей переписчицей, чертежницей, чтицей, репетиторшей и памятной книжкой.

Жена: — Коля, ну как же твоя работа?.. Плохо?

Он передернул плечами и не отвечал.

— Коля, забраковали твой план? Ты скажи, все равно ведь вместе обсудим.

Алмазов: — Ну да, ну да, забраковали, если уж тебе так хочется знать. Неужели сама не видишь? Все к черту пошло!.. Всю эту дрянь, (— и он злобно ткнул ногой портфель с чертежами,)

— всю эту дрянь хоть в печку выбрасывай теперь! Вот тебе и академия! Через месяц опять в полк, да еще с позором, с треском.

И это из-за какого-то поганого пятна... О, черт!

Жена: — Какое пятно, Коля? Я ничего не понимаю. (Она села на ручку кресла и обвила рукой шею Алмазова. Он не сопротивлялся, но продолжал смотреть в угол с обиженным выражением.)

— Какое же пятно, Коля? — спросила она еще раз.

Алмазов: — Ах, ну, обыкновенное пятно, зеленой краской. Ты ведь знаешь, я вчера до трех часов не ложился, нужно было окончить. План прекрасно вычерчен и иллюминован. Это все говорят. Ну, засиделся я вчера, устал, руки начали дрожать — и посадил пятно... Да еще густое такое пятно... жирное. Стал подчищать и еще больше размазал. Думал я, думал, что теперь из него сделать, да и решил кучу деревьев на том месте изобразить... Очень удачно вышло, и разобрать нельзя, что пятно было. Приношу нынче профессору. «Так, так, н-да. А откуда у вас здесь, поручик, кусты взялись?» Мне бы нужно было так и рассказать, как все было. Ну, может быть, засмеялся бы только... Впрочем, нет, не рассмеется, — аккуратный такой немец, педант. Я и говорю ему: «Здесь действительно кусты растут». А он говорит: «Нет, я эту местность знаю, как свои пять пальцев, и здесь кустов быть не может». Слово за слово, у нас с ним завязался крупный разговор. А тут еще много наших офицеров было. «Если вы так утверждаете, говорит, что на этой седловине есть кусты, то извольте завтра же ехать туда со мной верхом... Я вам докажу, что вы или небрежно работали, или счертили прямо с трехверстной карты...»

Жена — Но почему же он так уверенно говорит, что там нет кустов? — Ах, господи, почему?

Алмазов - Какие ты, ей-богу, детские вопросы задаешь. Да потому, что он вот уже двадцать лет местность эту знает лучше, чем свою спальню. Самый безобразнейший педант, какие только есть на свете, да еще немец вдобавок... Ну и окажется в конце концов, что я лгу и в препирательство вступаю... Кроме того...

(Муж и жена долго сидели в тяжелом раздумье, не произнося ни слова. Но вдруг Верочка энергичным движением вскочила с кресла)

Жена — Слушай, Коля, нам надо сию минуту ехать! Одевайся скорей.

(Николай Евграфович весь сморщился, точно от невыносимой физической боли.)

Алмазов — Ах, не говори, Вера, глупостей. Неужели ты думаешь, я поеду оправдываться и извиняться. Это значит над собой прямо приговор подписать. Не делай, пожалуйста, глупостей.

Жена — Нет, не глупости, — возразила Вера, топнув ногой. — Никто тебя не заставляет ехать с извинением... А просто, если там нет таких дурацких кустов, то их надо посадить сейчас же.

Алмазов — Посадить?.. Кусты?.. — вытаращил глаза Николай Евграфович.

Жена — Да, посадить. Если уж сказал раз неправду, — надо поправлять. Собирайся, дай мне шляпку... Кофточку... Не здесь ищешь, посмотри в шкапу... Зонтик!

Жена — Едем, — сказала она, наконец, решительно.

Алмазов — Но куда же мы поедем? — пробовал протестовать Алмазов.

— Сейчас темно станет, а до моего участка почти десять верст.

Жена — Глупости... Едем! По дороге заедем в ломбард, а после сразу к садовнику.

Жена – Из всего, что было у садовника, пришлось остановиться на кустах сирени

Алмазов - Напрасно я уговаривал Верочку поехать домой. Она поехала с нами. И на том месте, где на чертеже было пятно, теперь действительно появился куст сирени.

Жена - На другой день я еле дождалась мужа из его поездки и ещё издали увидела, что всё благополучно разрешилось!

Алмазов — Хорошо! Прекрасно! — крикнул он еще за десять шагов в ответ на тревожное выражение женина лица.

— Представь себе, приехали мы с ним к этим кустам. Уж глядел он на них, глядел, даже листочек сорвал и пожевал. «Что это за дерево?» — спрашивает. Я говорю: «Не знаю, вашество». — «Березка, должно быть?» — говорит. Я отвечаю: «Должно быть, березка, вашество». Тогда он повернулся ко мне и руку даже протянул. «Извините, говорит, меня, поручик. Должно быть, я стареть начинаю, коли забыл про эти кустики». ..

Сели обедать, я никогда с таким аппетитом не обедал, как в этот день... После обеда, когда Вера принесла мне в кабинет стакан чаю, — мы, неожиданно, одновременно засмеялись и поглядели друг на друга.

Жена — Ты — чему? — спросила Вера.

Алмазов — А ты чему?

Жена — Нет, ты говори первый, а я потом.

Алмазов — Да так, глупости. Вспомнилась вся эта история с сиренью. А ты?

Жена — Я тоже, глупости, и тоже — про сирень. Я хотела сказать, что сирень теперь будет навсегда моим любимым цветком...

 

Молодое дарование: Саша, это удивительно! Такие теплые и нежные отношения; они чудесно дополняют друг друга! Невероятная, волшебная гармония.

Блок: Видишь, стоило лишь присмотреться. Любовь творит чудеса!

Из зрительного зала вскакивает Влада.

Ведущий: А я не соглашусь! Слишком уж все хорошо. Совершенно никакой драмы!

Молодое дарование: Ох, значит, Вам не хватает драмы? Позвольте: ее здесь достаточно. Но что же Вы преследуете? Неужто Вам не по душе любовь?

Ведущий: И скучно и грустно! - и некому руку подать
В минуту душевной невзгоды...
Желанья... что пользы напрасно и вечно желать?
А годы проходят - все лучшие годы!

Любить - но кого же? - на время не стоит труда,
А вечно любить невозможно...
В себя ли заглянешь? - там прошлого нет и следа,
И радость, и муки, и все там ничтожно.

Что страсти? - ведь рано иль поздно их сладкий недуг
Исчезнет при слове рассудка,
И жизнь, как посмотришь с холодным вниманьем вокруг -
Такая пустая и глупая шутка!

Молодое дарование: Любовь всем возрастам покорна. Короткая она или длинная – неважно. Главное, что она есть.

Исполняет песню «Не отрекаются любя»

Блок: Ты права! Например, госпожа Мэри встретила свою любовь не юной девушкой, но все равно счастлива с Бурминым. Им уж точно нет дела до того, сколько отмерено: они наконец могут плыть по течению.

Вечереющий сумрак, поверь,
Мне напомнил неясный ответ.

Бурмин: Жду – внезапно отворится дверь,
Набежит исчезающий свет.
Словно бледные в прошлом мечты,
Мне лица сохранились черты
И отрывки неведомых слов,
Словно отклики прежних миров,
Где жила ты и, бледная, шла,
Под ресницами сумрак тая,
За тобою – живая ладья,
Словно белая лебедь, плыла,
За ладьей – огневые струи –
Беспокойные песни мои...
Им внимала задумчиво ты,
И лица сохранились черты,
И запомнилась бледная высь,
Где последние сны пронеслись.
В этой выси живу я, поверь,
Смутной памятью сумрачных лет,
Смутно помню – отворится дверь,
Набежит исчезающий свет.

Инсценировка «Метель» А. С. Пушкина.

От автора. В конце 1811 года, в эпоху нам достопамятную, жил в своем поместье Ненарадове добрый Гаврила Гаврилович Р **. Он славился во всей округе гостеприимством и радушием; соседи поминутно ездили к нему поесть, попить, поиграть по пяти копеек в бостон с его женою, а некоторые для того, чтоб поглядеть на дочку их, Марью Гавриловну, стройную, бледную и семнадцатилетнюю девицу. Она считалась богатой невестою, и многие прочили ее за себя или за сыновей.

Несмотря на холодность, Марья Гавриловна окружена была искателями. Но все должны были отступить, когда явился в ее замке раненый гусарский полковник Бурмин, с Георгием в петлице и с интересной бледностию, как говорили тамошние барышни. Ему было около двадцати шести лет. Он приехал в отпуск в свои поместья, находившиеся по соседству деревни Марьи Гавриловны. Марья Гавриловна очень его отличала. При нем обыкновенная задумчивость ее оживлялась.

Маша- Бурмин был, в самом деле, очень милый молодой человек. Он имел именно тот ум, который нравится женщинам: ум приличия и наблюдения, безо всяких притязаний и беспечно насмешливы. Он казался нрава тихого и скромного, но молва уверяла, что некогда был он ужасным повесою, и это не вредило ему в моём мнении.

Но более всего… молчание молодого гусара подстрекало моё любопытство и воображение.

Я не могла не сознаваться в том, что ему нравилась; вероятно и он, с своим умом и опытностию, мог уже заметить, что я отличала его: каким же образом до сих пор не видала я его у своих ног и еще не слыхала его признания? Что удерживало его? Это было для меня загадкою.

От автора. - Подумав хорошенько, она решила, что робость была единственной тому причиною, и положила ободрить его большею внимательностию и, смотря по обстоятельствам, даже нежностию. Она приуготовляла развязку самую неожиданную и с нетерпением ожидала минуты романического объяснения. Ее военные действия имели желаемый успех: по крайней мере Бурмин впал в такую задумчивость, и черные глаза его с таким огнем останавливались на Марье Гавриловне, что решительная минута, казалось, уже близка. Соседи поговаривали о свадьбе.

Бурмин - Марья Гавриловна, я искал давно случая открыть вам свое сердце, прошу, выслушайте меня очень внимательно.

(Марья Гавриловна закрыла книгу и потупила глаза в знак согласия.)

«Я вас люблю, — сказал Бурмин, — я вас люблю страстно…, но мне надо открыть вам ужасную тайну и положить между нами непреодолимую преграду…»

(Марья Гавриловна покраснела и наклонила голову еще ниже.)

Маша— «Она всегда существовала, — прервала с живостию Марья Гавриловна, — я никогда не могла быть вашею женою…»

Бурмин — «Знаю, — отвечал он ей тихо, — знаю, что некогда вы любили, но смерть и три года сетований… Добрая, милая Марья Гавриловна! не старайтесь лишить меня последнего утешения: мысль, что вы бы согласились сделать мое счастие, если бы… молчите, ради бога, молчите. Вы терзаете меня. Да, я знаю, я чувствую, что вы были бы моею, но — я несчастнейшее создание… я женат!»

Марья Гавриловна взглянула на него с удивлением.

— Я женат, — продолжал Бурмин, — я женат уже четвертый год и не знаю, кто моя жена, и где она, и должен ли свидеться с нею когда-нибудь!

Маша — Что вы говорите? — воскликнула Марья Гавриловна, — как это странно! Продолжайте; я расскажу после… но продолжайте, сделайте милость.

Бурмин. — В начале 1812 года, — сказал Бурмин, — я спешил в Вильну, где находился наш полк. Приехав однажды на станцию поздно вечером, я велел было поскорее закладывать лошадей, как вдруг поднялась ужасная метель, и смотритель и ямщики советовали мне переждать. Я их послушался, но непонятное беспокойство овладело мною; казалось, кто-то меня так и толкал. Между тем метель не унималась; я не вытерпел, приказал опять закладывать и поехал в самую бурю. Ямщику вздумалось ехать рекою, что должно было сократить нам путь тремя верстами. Берега были занесены; ямщик проехал мимо того места, где выезжали на дорогу, и таким образом очутились мы в незнакомой стороне. Буря не утихала; я увидел огонек и велел ехать туда. Мы приехали в деревню; в деревянной церкви был огонь. Церковь была отворена, за оградой стояло несколько саней; по паперти ходили люди. «Сюда! сюда!» — закричало несколько голосов. «Помилуй, где ты замешкался? — сказал мне кто-то, — невеста в обмороке; поп не знает, что делать; мы готовы были ехать назад. Выходи же скорее». Я молча выпрыгнул из саней и вошел в церковь, слабо освещенную двумя или тремя свечами. Девушка сидела на лавочке в темном углу церкви; другая терла ей виски. «Слава богу, — сказала эта, — насилу вы приехали. Чуть было вы барышню не уморили». Старый священник подошел ко мне с вопросом: «Прикажете начинать?» — «Начинайте, начинайте, батюшка», — отвечал я рассеянно. Девушку подняли. Она показалась мне недурна… Непонятная, непростительная ветреность… я стал подле нее перед аналоем; священник торопился; трое мужчин и горничная поддерживали невесту и заняты были только ею. Нас обвенчали. «Поцелуйтесь», — сказали нам. Жена моя обратила ко мне бледное свое лицо. Я хотел было ее поцеловать… Она вскрикнула: «Ай, не он! не он!» — и упала без памяти. Свидетели устремили на меня испуганные глаза. Я повернулся, вышел из церкви безо всякого препятствия, бросился в кибитку и закричал: «Пошел!»

Маша — Боже мой! — закричала Марья Гавриловна, — и вы не знаете, что сделалось с бедной вашею женою?

Бурмин — Не знаю, — отвечал Бурмин, — не знаю, как зовут деревню, где я венчался; не помню, с которой станции поехал. В то время я так мало полагал важности в преступной моей проказе, что, отъехав от церкви, заснул и проснулся на другой день поутру, на третьей уже станции. Слуга, бывший тогда со мною, умер в походе, так что я не имею и надежды отыскать ту, над которой подшутил я так жестоко и которая теперь так жестоко отомщена.

Маша — Боже мой, боже мой! — сказала Марья Гавриловна, схватив его руку, — так это были вы! И вы не узнаете меня?

Бурмин - Бурмин побледнел… и бросился к ее ногам…

 

Молодое дарование: Эта история невероятно романтичная! Две, казалось бы, обреченных души наконец-то находят свой покой друг в друге. Гениально!

Ведущий: Слабо верится мне во все это. Совершенно нереалистичные совпадения. Столько времени прошло! Чушь!

Молодое дарование А Вам все не угодить. Вся прелестная сокровенность и заключается в непредсказуемости нашей судьбы.

Песня «Как много лет во мне любовь спала»

Ведущий: Почему же вы берете в пример только счастливые пары? Почему умалчиваете о всех, кому разбили сердце? Боитесь посмотреть правде в глаза, не так ли?

Блок: А почему бы и нет?!

Молодое дарование: Нет, нет, совершенно нет! Безусловно, любовь требует больших жертв, но даже самым пропащим сердцам она подарит спасение. Ведь как завещал Оскар Уайльд: «Храни любовь в сердце своем. Жизнь без нее подобна бессолнечному саду с мертвыми цветами». Вы же смотрите на любовь так поверхностно и сухо.

Блок: Любовь – и правда спасательный круг! Родион и Софья – лучший пример для Вас!

Родион: Я к людям не выйду навстречу
Испугаюсь хулы и похвал.

Пред Тобой Одною отвечу,
За то, что всю жизнь молчал
Молчаливые мне понятны,
И люблю обращенных в слух.
За словами — сквозь гул невнятный
Просыпается светлый Дух.
Я выйду на праздник молчанья,
Моего не заметят лица.
Но во мне — потаенное знанье
О любви к Тебе без конца

Инсценировка отрывка из «Преступление и наказание» Ф. Н. Достоевского.

Раскольников - Однажды, под вечер, уже совсем почти выздоровевший Раскольников заснул; проснувшись, он нечаянно подошел к окну и вдруг увидел вдали, у госпитальных ворот, Соню. Она стояла и как бы чего-то ждала. Что-то как бы пронзило в ту минуту его сердце; он вздрогнул и поскорее отошел от окна. В следующий день Соня не приходила, на третий день тоже; он заметил, что ждет ее с беспокойством. Наконец его выписали. Придя в острог, он узнал от арестантов, что Софья Семеновна заболела, лежит дома и никуда не выходит.

Он был очень беспокоен, посылал о ней справляться. Скоро узнал он, что болезнь ее не опасна.

Сонечка - Узнав в свою очередь, что он об ней так тоскует и заботится, Соня прислала ему записку, написанную карандашом, и уведомляла его, что ей гораздо легче, что у ней пустая, легкая простуда и что она скоро, очень скоро, придет повидаться с ним на работу. Когда он читал эту записку, сердце его сильно и больно билось.

Раскольников - День опять был ясный и теплый. Ранним утром, часов в шесть, все арестанты отправились на работу, на берег реки, где в сарае устроена была обжигательная печь для алебастра. Отправилось туда всего три работника. Раскольников вышел из сарая на самый берег, сел на складенные у сарая бревна и стал глядеть на широкую и пустынную реку. С высокого берега открывалась широкая окрестность. С дальнего другого берега чуть слышно доносилась песня. Там, в облитой солнцем необозримой степи, чуть приметными точками чернелись кочевые юрты. Там была свобода и жили другие люди, совсем не похожие на здешних, там как бы самое время остановилось, точно не прошли еще века Авраама и стад его. Раскольников сидел, смотрел неподвижно, не отрываясь; мысль его переходила в грезы, в созерцание; он ни о чем не думал, но какая-то тоска волновала его и мучила.

Сонечка - Вдруг подле него очутилась Соня. Она подошла едва слышно и села с ним рядом. Было еще очень рано, утренний холодок еще не смягчился. На ней был ее бедный, старый бурнус и зеленый платок. Лицо ее еще носило признаки болезни, похудело, побледнело, осунулось. Она приветливо и радостно улыбнулась ему, но, по обыкновению, робко протянула ему свою руку.

Она всегда протягивала ему свою руку робко, иногда даже не подавала совсем, как бы боялась, что он оттолкнет ее.

Раскольников - Он всегда как бы с отвращением брал ее руку, всегда точно с досадой встречал ее, иногда упорно молчал во все время ее посещения. Сонечка - Случалось, что она трепетала его и уходила в глубокой скорби.

Раскольников - Но теперь их руки не разнимались; он мельком и быстро взглянул на нее, ничего не выговорил и опустил свои глаза в землю.

Они были одни, их никто не видел. Конвойный на ту пору отворотился.

Кутьков - Как это случилось, он и сам не знал, но вдруг что-то как бы подхватило его и как бы бросило к ее ногам. Он плакал и обнимал ее колени. В первое мгновение она ужасно испугалась, и все лицо ее помертвело.

Сонечка - Она вскочила с места и, задрожав, смотрела на него. Но тотчас же, в тот же миг она все поняла. В глазах ее засветилось бесконечное счастье; она поняла, и для нее уже не было сомнения, что он любит, бесконечно любит ее и что настала же, наконец, эта минута...

Они хотели было говорить, но не могли. Слезы стояли в их глазах. Они оба были бледны и худы; но в этих больных и бледных лицах уже сияла заря обновленного будущего, полного воскресения в новую жизнь. Их воскресила любовь, сердце одного заключало бесконечные источники жизни для сердца другого.

Они положили ждать и терпеть. Им оставалось еще семь лет; а до тех пор столько нестерпимой муки и столько бесконечного счастия!

Раскольников - Но он воскрес, и он знал это, чувствовал вполне всем обновившимся существом своим,

Сонечка - а она - она ведь и жила только одною его жизнью!

 

Молодое дарование: Спасла! И подарила надежду! Разве это не ценно? Всё, плохо писать не хочу, а хорошо уже написано. Всё сегодня было о любви, прекрасных порывах души, самопожертвовании и поиске себя. Как нельзя кстати вспоминаются чудесные слова:

«…Стихи о любви вытекают сквозь трещины в душах…

Пусть часто твердят нам о том,

Что они бесполезны…

Ведь, чтобы понять их

Нужны не глаза и не уши,

Их слушают сердцем –

Оно не должно быть железным…»

Вика: С любви всё начинается и заканчивается тоже ей. Так что же такое любовь? Что она для каждого из нас? На протяжении всей жизни мы ни раз и ни два будем задавать себе эти вопросы, что такое маленькое слово имеет так много значений и обладает такой необыкновенной мощью

Исполняем песню «Всё пройдёт»


Приложения:
  1. file1.docx.. 37,2 КБ
Опубликовано: 29.06.2022