Почему детям нужны трудные вопросы

Автор: Овчинникова Юлия Александровна

Организация: МАДОУ ЦРР № 88 «Антошка»

Населенный пункт: Архангельская область, г. Северодвинск

— Он всё делает неправильно! — возмущённо говорит Денис.

— Он специально! — добавляет Паша.

— А может… он просто по-другому думает? — тихо произносит Соня.

Так на моих психологических занятиях появился домовёнок Поперека. Он не злой. Он просто делает наоборот. Если дети говорят, что дождь — это плохо, он утверждает, что это хорошо. Если считают, что ссориться нельзя — он вдруг спрашивает: «А всегда ли мириться правильно?»

Сначала дети раздражались. Им хотелось «правильного ответа». Хотелось, чтобы взрослый подтвердил: да, есть лишь верно и неверно. Но я не спешила спасать ситуацию. Я задавала другой вопрос: «А почему ты так думаешь?». И тогда начинался Разговор.

Мы многократно обсуждали, может ли один и тот же поступок быть и хорошим, и плохим. Может ли человек быть добрым и злым одновременно. Может ли дождь радовать и огорчать. Постепенно дети начинали замечать: в мире нет только чёрного и белого.

На профессиональном языке это называется диалектическим мышлением — это способность видеть противоречие, удерживать противоположные позиции и находить между ними связь. Это мышление не «или–или», а «и–и». Оно лежит в основе интеллектуальной гибкости и помогает человеку ориентироваться в ситуации неопределённости.

Тема увлекла меня во время обучения в магистратуре. Исследования показывают: старший дошкольный возраст является сенситивным периодом для формирования предпосылок рефлексивного и теоретического мышления. Если в этот момент ребёнок получает опыт обсуждения противоречий, аргументации своей позиции, поиска разных точек зрения — закладывается фундамент осознанного мышления.

И, конечно, эти знания я понесла к своим детям. К своим самым старшеньким — тем, кому совсем скоро в школу. И тут же поймала себя на тревожной мысли: а что, если я делаю неправильно? Ведь первоклассникам нужно действовать по правилам. Чётко, структурно. Да и родители это подтверждали, задавая вопросы:

— Вы учите их читать?

И каждый раз, прежде чем им ответить, я на секунду сомневаюсь. А потом вспоминаю, как Женя недавно сказал:

— Подождите, а можно я не согласен? Потому что если посмотреть с другой стороны…

Или как Аня добавила в обсуждении:

— Это и хорошо, и плохо одновременно.

И сомнения начинают отступать.

Я уверенно отвечаю:

— Я учу их думать.

Потому что чтение и письмо — это инструменты. А мышление — способность этими инструментами пользоваться.

Мои тревоги растворяются, когда я вижу, как дети начинают самостоятельно задавать вопросы, как они не боятся менять точку зрения, как учатся аргументировать, а не просто соглашаться. Когда ребёнок может сказать: «Я думаю иначе, и вот почему», — я понимаю, что это не отклонение от нормы, а движение вперёд.

Домовёнок Поперека стал для нас не просто персонажем, а психологическим инструментом — игровой моделью противоречия. Через сюжет, эмоциональное включение и безопасную дистанцию дети учатся спорить аргументированно, слышать другое мнение и не бояться интеллектуального напряжения.

Иногда я слышу, как дети продолжают диалог уже без меня:

— Подожди, а если наоборот?

— А когда-то это может быть по-другому.

В такие моменты я понимаю: формируется не просто навык отвечать. Формируется позиция мыслящего человека.

Современное развивающее занятие педагога-психолога — это не передача информации. Это пространство, где ребёнок осваивает культуру мышления. Где противоречие становится не угрозой, а ресурсом. Где сомнение — не слабость, а начало анализа. Это не тренировка правильных ответов — это тренировка гибкости ума. Не подготовка к контрольной — а подготовка к жизни в сложном, неоднозначном мире.

И если я иногда задаю себе вопрос, всё ли делаю «по правилам», то отвечаю так: ребёнок, который умеет мыслить, справится и с правилами. А вот ребёнок, который знает только правила, может растеряться там, где нет готового ответа.

И если домовёнок Поперека чему-то нас научил, то это смелости задавать «сложный» вопрос: «А что, если по-другому?». Вопрос, с которого начинается мышление.