Недавние статистические данные свидетельствуют о трагическом случае попытки суицида ребёнком восьми лет, что подчеркивает остроту проблемы и необходимость своевременной помощи.

«Жили-были дети, и было с ними все в порядке. Да вот только они об этом часто не догадывались».

Возможно, эта фраза звучит несколько загадочно. Цель этой статьи – раскрыть её смысл и показать, что за поведенческими и эмоциональными проблемами прячется абсолютно здоровый ребенок, который в силу влияния на него детско-родительских отношений или травматичного опыта вынужден был потерять контакт со своими эмоциями и стать замкнутым, тревожным или агрессивным. В данной статье мы сосредоточимся на тех случаях, когда эти симптомы имеют психогенную этиологию, то есть не связаны с биологическими факторами.

В практике педагога-психолога нередко встречаются дети, проявляющие замкнутость, повышенную тревожность, агрессивность или аутоагрессию.

Часто от родителей или педагогов можно услышать: «Вася дерётся, поговорите с ним, вы же психолог». К сожалению, проблема редко решается простой беседой.

Симптомы, такие как агрессия, аутоагрессия, замкнутость или тревожность, часто уходят корнями в семейную систему. Поведение и эмоциональные проявления ребёнка во многом формируются под влиянием страха потери привязанности. Если ребёнок ощущает, что его жизненно важные потребности не удовлетворяются должным образом, возникает паника. Это инстинктивная, неосознанная реакция, ведь ребёнок полностью зависит от родителей. В таком случае симптом становится своеобразным сигналом, адресованным родителям.

Огромное влияние на самоценность ребёнка оказывает реакция родителей на его потребности, желания и эмоции. Исследования в области детско-родительских отношений подтверждают, что пренебрежение, игнорирование, высмеивание или критика эмоций приводят к ощущению отверженности. Ребёнок убеждается в своей "плохости", в том, что с ним что-то не так. Возникновение гнева, как и любой другой эмоции, является продуктом внутреннего мира и не могут контролироваться ребёнком.

В результате ребёнок может блокировать чувства, поддерживать постоянное мышечное напряжение и скрывать свои мысли. Однако организм стремится к равновесию, ищет способы выразить эмоции. Таким образом, возникают драки, обгрызенные ногти, ночные кошмары, тревога, истерики и другие симптомы.

Что же делать в подобных ситуациях? Работа психолога с эмоциональными и поведенческими проблемами осуществляется в трёх направлениях: с родителями, педагогами и самим ребёнком. Успех в значительной степени зависит от установления прочного альянса с родителями и педагогами, от их готовности к сотрудничеству и следованию рекомендациям. В данной статье мы подробно рассмотрим работу с ребёнком на примере одной эмоции – гнева. Важно понимать, что терапевтический процесс не направлен на подавление гнева, а на установление контакта с этой эмоцией. Дети дерутся не из-за гнева, а из-за отсутствия контакта с собственными чувствами.

Вайлет Оклендер, признанный эксперт в области психологии, семейной и гештальт-терапии, выделяет три фазы в работе с гневом.

Первая фаза – обсуждение злости и гнева.

Многие дети испытывают трудности в понимании собственных эмоций. На этой фазе происходит обсуждение тонкостей эмоциональных состояний, ведь гнев имеет широкий диапазон – от лёгкого раздражения до ярости. Используются различные методы, такие как рисование, работа с пластилином или глиной. Обсуждаются ситуации, в которых люди испытывают недовольство и злость. Важно дифференцировать внутреннее переживание «я зол» от внешних проявлений «я дерусь», легализовать право на злость. Когда нет борьбы с внутренним состоянием, появляется возможность осознанного выбора поведения.

Вторая фаза направлена на обучение ребёнка более эффективным способам выражения гнева. Часто взрослые не готовы видеть проявление детского недовольства, поэтому у детей нет навыков конструктивного выражения эмоций. На этой фазе важно предоставить ребёнку выбор способов выражения гнева, как прямых, так и косвенных. Прямой способ – «я злюсь, не делай так». Косвенные способы включают в себя битьё подушки, рисование злости, игру с глиной, битьё боксёрской груши и другие варианты.

О косвенных способах необходимо договориться с родителями ребёнка и выбрать приемлемые варианты, возможно, даже организовать специальное место – «уголок гнева».

Третья фаза призвана помочь ребёнку выразить заблокированные эмоции, возникшие в результате травматического опыта. Эта фаза необходима не всем детям.

Приведу пример из практики. Ко мне редко обращаются дети с травматическим опытом, однако один случай особенно запомнился. Мальчика мучили кошмары, он постоянно грыз ногти. В ходе терапии выяснилось, что ребёнок стал свидетелем жестокого избиения собаки отцом. После полугода регулярных занятий симптомы значительно уменьшились. Вероятно, в будущем мальчику потребуется дополнительная психологическая помощь.

В заключение следует отметить, что задача психолога – создать условия, в которых ребёнок сможет быть самим собой, уважать себя и других, уметь выбирать своё поведение в любых эмоциональных состояниях. Это возможно только в атмосфере принятия и легализации всех качеств ребёнка.

«Жили-были дети, росли они, развивались и стали взрослыми, и в жизни у них было по-разному, и хорошо, и не очень. Но что у них было неизменно - они знали, что с ними все в порядке».

Литературные источники:

1. Боулби, Дж. (2003). Создание и разрушение эмоциональных связей. М.: Академический проект.
2. Обухова, Л. Ф. (2006). Возрастная психология. М.: Высшее образование.
3. Оклендер, В. (2012). Окна в мир ребенка: Руководство по детской психотерапии.
4. Оклендер, В. Скрытые сокровища. Путеводитель по внутреннему миру ребенка.