Трагические страницы истории колхозного строительства на Северном Кавказе (раскулачивание как составная часть коллективизации)

Автор: Толокнеева Ольга Васильевна

Организация: ЕГЭ-Центр

Населенный пункт: г. Москва

Ускоренная индустриализация требовала гигантских ресурсов. Именно деревня рассматривалась как важнейший источник средств для финансирования индустриализации, поэтому был взят курс на проведение коллективизации сельского хозяйства. В деревне происходили два взаимосвязанных процесса: создание колхозов и раскулачивание, следовательно, коллективизация, как и другие преобразования, неизбежно связана с нарушением привычных общественных связей. Целостную картину и специфику проведения коллективизации невозможно реконструировать без использования регионального подхода. В рамках данной исследовательской работы рассмотрен процесс раскулачивания как составной части коллективизации в Северо-Кавказском крае, который издавна являлся одним из самых крупных аграрных регионов на юге страны, и выдвигался в число ведущих по реализации плана кооперирования крестьянских хозяйств. Обращение к страницам истории коллективизации актуально в настоящее время для разработки правительством комплекса мер, обеспечивающих стабильное развития сельского хозяйства в рамках законодательства.

Переход к политике сплошной коллективизации ставил вопрос о судьбе кулачества, советская власть приступает к осуществлению процесса ликвидации кулачества как класса. 30 января 1930 г. властные органы районов сплошной коллективизации получили Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) «О мероприятиях по ликвидации кулацких хозяйств в районах сплошной коллективизации». Исходя из данного документа, можно сделать вывод о том, что в районах сплошной коллективизации отменяется действие закона об аренде земли и о наемном труде; предписывалось конфисковать у кулаков средства производства, скот, хозяйственные и жилые постройки, предприятия по переработке продукции, продовольственные и семенные запасы. Этим постановлением кулаки делились на три категории. Первая – «контрреволюционный актив», подлежащий заключению в концлагеря. В отношении организаторов терактов, контрреволюционных выступлений и повстанческих организаций рекомендовалось применение расстрела. Вторая категория – кулаки, подлежащие высылке в отдаленные местности страны и в пределах данного края в отдаленные районы края; третья – оставляемые в пределах района кулаки, которые подлежали расселению на новых отводимых им за пределами коллективных хозяйств участках. Согласно Постановлению, количество раскулачиваемых хозяйств по основным зерновым районам должно составлять в среднем примерно 3-5% общего числа хозяйств. Всего по 9 регионам страны предполагалось отправить в концлагеря 60 тыс. человек, выселить 150 тыс. В частности, из районов Северного Кавказа заключению в концлагеря подлежало 6-8 тыс., 20 тыс. - высылке [20, с. 435-442].

Раскулачивание проводилось специальными комиссиями под надзором «троек», состоящих из первого секретаря партийного комитета, председателя исполнительного комитета и руководителя местного отдела ГПУ. Составлением списков кулаков первой категории занимался местный отдел ГПУ, списки кулаков второй и третьей категории составлялись на местах с учетом рекомендаций деревенских активистов и комитетов деревенской бедноты [1, с. 190]. 3 февраля 1930 г. собрание актива и бедноты хутора Мутилинского и колхоза «Красный Аксай» приняло решение о необходимости выселения кулачества с территории Верхне-Донского района и Северо-Кавказского края. Аналогичное решение было принято на собрании граждан Верхне-Казанского земельного общества Донецкого округа [21, с. 239-240].

4 февраля 1930 г. ЦИК и Совнарком Северо-Кавказского края получил секретную инструкцию, в которой предписывалось конфисковать у кулаков средства производства, скот, хозяйственные и жилые постройки, предприятия производственные и торговые, продовольственные, кормовые и семенные запасы, излишки домашнего имущества, а также и наличные деньги. Согласно инструкции, у кулаков оставляли до 500 рублей на семью, необходимые для переезда и устройства на новом месте. Сберегательные книжки и облигации государственных займов отбирались у всех кулаков и передавались в органы Наркомфина [23].

Исходя из исследовательской работы Мальцевой, следует отметить, что в Северо-Кавказском крае в конце сентября 1930 г. 72% конфискованного кулацкого имущества было передано колхозам, 11,6 % пошло на погашение кулацкой задолженности, 16,5 % - переведено в государственный фонд [18, с. 141].

10 февраля 1930 г. на места поступило Постановление президиума Северо-Кавказского крайисполкома о ликвидации кулачества как класса. Данным постановлением предусматривалась конфискация имущества кулацких хозяйств, передававшаяся в колхозы в качестве паевых взносов бедняков и батраков. В пользовании кулаков оставались предметы домашнего обихода (одежда, постель, посуда и др.) и продовольственные продукты на 2-3 месяца. В областях сплошной коллективизации Северного Кавказа отменялась аренда земли и применение наемного труда в сельском хозяйстве. Расписывался порядок переселения и расселения кулаков. Постановление предписывало установить районы вселения кулацких хозяйств в округах Сальском, Шахтинском, Донецком, Ставропольском и Терском. В данных местах расселения допускалась организация поселков в размере от 50-100 дворов и организация внеуставных артельных форм хозяйства. Семьям выселяемых и расселяемых кулаков предоставлялось временное жилище батрацких и бедняцких хозяйств. Расселяемые кулацкие хозяйства были обязаны сдавать товарную продукцию государственным и кооперативным организациям по окончанию хозяйственного года. Для освоения кулаками новых земель было решено им предоставить одну лошадь или два вола на два хозяйства, один плуг и борону на четыре хозяйства. Расселение кулацких хозяйств, согласно постановлению, необходимо было завершить к 15 марта 1930 г. [19, с. 248-251].

Согласно решению крайкома, всего намечено к выселению в принудительном порядке из Терского округа 2 тыс. кулацких хозяйств и Ставропольского округа – 1,5 тыс. Для переселенцев создавались спецпоселения, управление которыми возлагалось на ГУЛАГ ОГПУ. На территории Ставропольского края было сформировано 11 спецпоселков в Апанасенковском (Дербетовка, Белые Копани, Малая Джалга, Киевка, Новая Киста, Дивное, Манычское), Арзгирском (Ново-Романовское, Петропавловское), Левокумском (Николо-Александровское), Буденновском (Новая Жизнь) районах, в которые поселили 45,5 тыс. человек [15, с. 282].

Анализируя Временное положение ГУЛАГа ОГПУ от 25 октября 1931 г., можно выделить основные обязанности и права спецпереселенцев. Все трудоспособные переселенцы обязаны заниматься общественно-полезным трудом (работа по найму в государственных и кооперативных хозорганах; работа в сельском хозяйстве на основе неуставных артелей; работа в кустарных предприятиях на основе уставных артелей; работа по дорожному строительству, мелиорации земель и др.). Выбирали место и характер работы для спецпереселенцев органы ОГПУ. Спецпереселенцы имели право на полное восстановление во всех гражданских правах через 5 лет со дня переселения. Все работающие по найму получали заработок, но работодатели удерживали 15 % (расходы на административное обслуживание). Спецпереселенцы и их семьи имели право на медицинскую и социальную помощь. Спецпереселенцы и их семьи имели право обмена различной корреспонденции, право возведения жилых домов, приобретение имущества личного обихода, скота и инвентаря [2, с. 459-462]. В коллективном труде «Край наш Ставрополье», опираясь на архивные документы, исследователи приходят к выводу о том, что переселение проводилось в спешке, поэтому у переселяемых неудовлетворительно обстояло дело с сельхозинвентарем и тягловой силой, продовольствием и медицинским обслуживанием и т.д. В некоторых местностях не было воды. В случае невыполнения норм сдачи товарной продукции, семья переселенца лишалась права землепользования [15, с. 282]. Исследователь А. Грациози, анализируя письма спецпереселенцев страны и данные Политбюро, приходит к выводу о том, что была высока смертность сосланных крестьян, смертность детей в отдельных районах достигала до 10% в месяц [3, с. 47].

После издания постановления Северо-Кавказского крайисполкома от 10 февраля 1930 г. развернулась работа по разъяснению трудовым крестьянским массам задачи ликвидации кулачества, как класса. В станице Славянской Кубанского округа и в станице Благовещенской Черноморья прошли демонстрации батрацко-бедняцкой и середняцкой молодежи под лозунгами ликвидации кулака, как класса [12, с. 266-267].

Главными методами борьбы с теми, кто не вступил в колхозы, являлись не только экономические меры, но и меры репрессивно-административного характера (депортация, аресты, заключения в лагеря, расстрел). В с. Донская Балка Петровского района первыми были раскулачены и сосланы семьи Покидовых, Чемеркиных, которые в своих хозяйствах насчитывали свыше 5 тысяч голов тонкорунных овец, своим батракам они выделяли немалое поголовье овец, давали им свои фамилии. Петр Семенович Покидов с Агафьей Тимофеевной и единственной дочерью Екатериной в своем хозяйстве имели 5 коров, 50 голов овец, 2 линейки, 2 пары лошадей. Семью выслали в с. Рагули, хозяина расстреляли [7, с. 72-87].

Акция по раскулачиванию была настолько жестокой, что некоторые коммунисты и комсомольцы не могли ее проводить. Опираясь на архивные материалы, А. Грациози отмечает, что «раскулачиваемых выгоняли голыми на улицу, избивали их, устраивали попойки на квартирах раскулачиваемых, производили личные обыски, присваивали себе обнаруженные ценности и др.» [3, с. 49].

Важным моментом усиления наступления на кулаков была налоговая политика. Комиссия по сельскохозяйственному налогу установила надбавки для группы с доходом 100-125 руб. до 5%, с доходом 125-150 руб. – до 10%, 150-200 руб. – до 15%, 200-250 руб. – до 20%, свыше 250 руб. – до 25% [24, с. 179].

Исследователь Д.В. Кочура утверждает, что самыми тяжелыми в числе издержек и извращений, допущенных в годы коллективизации, были последствия политики раскулачивания, так как «кулаку была объявлена война не на жизнь, а на смерть» [14, с. 65].

Жестокое выполнение мероприятий по ликвидации кулачества, арест и преследование священнослужителей, закрытие базаров и т.д., вызвали сопротивление крестьян, переходящий в открытый кулацкий террор. В марте 1930 г. недалеко от станицы Бекешевской Ессентукского района в лесу кулаками были убиты 3 комсомольца-активиста [10, с. 283]. В Буденновской слободе Кисловодского района кулацкие сыны избили активиста-колхозника. Беднота потребовала немедленно выселить участников избиения и тех, кто срывают коллективизацию и подготовку к севу [12, с. 267]. 24 ноября 1930 г. в станице Боргустанской Горячеводского района кулаками был убит бригадир 32-й бригады колхоза, организатор Боргустанского колхоза Архип Морозов. Правление колхоза «Красный партизан» приняло решение о ликвидации в Горячеводском районе всех остатков кулаков и подкулачников [11, с. 145-146]. На Северном Кавказе в 1930 г. было зарегистрировано 842 террористских акта, связанных с раскулачиванием. В сентябре 1930 г. на Ставрополье было выявлено 12 контрреволюционных организаций, 227 контрреволюционных группировок [8, с. 119].

Также кулаки проводили агитацию против вступления в колхозы. В Георгиевском районе станице Лысогорской поп Яковлев в церковной проповеди произносил: «Колхозы скоро огонь пожжет…Через три месяца за семена власть будет отрыгивать кровью и, конечно, рухнет; храните зерно и имущество самостоятельных людей (кулаков)» [10, с. 283]. В 1930 г. на Северном Кавказе зафиксировано 1061 выступления против вступления в колхозы [3, с. 51].

Однако в ходе коллективизации власти не дали точного определения, кого нужно считать кулаками. Исследователь А.С. Левакин приходит к выводу о том, что в основе определения кулачества лежали социально-политические и идеологические критерии. Следовательно, по мнению исследователя, к «кулакам» мог быть причислен мало-мальски зажиточный крестьянин, степень зажиточности которого определялась местными органами «на глазок», и любой сельский житель, выступавший против коллективизации [17]. В 1929 г. в колхозах Северо-Кавказского края имелось 2% «кулаков». В первой половине 1930-х гг. «кулаков» в колхозах стало больше [16, с. 66]. Раскулачиванию подверглись и крестьяне-середняки как «подкулачники».

Анализируя Приказ Объединенного Государственного политического Управления от 2 февраля 1930 г., можно сделать вывод о том, что к кулакам относились активные белогвардейцы в прошлом, казачьи идеологи и авторитеты, бывшие бандиты, каратели, бывшие белые офицеры, репатрианты; отбывших наказание по статьям 58, пп. 8, 10 и 107 УК РСФСР; члены церковных советов, главы сектантских общин и групп; шабаи, ростовщики, спекулянты, разрушающие свои хозяйства, бывшие помещики и крупные земельные собственники и др. [22].

Намечалось выселить из Кубанского округа 3700 хозяйств, Донского – 2700, Армавирского– 2200, Терского – 2200, Майкопского – 1500, Сальского – 1500, Шахтинско-Донецкого – 1500, Донецкого – 1500, Ставропольского – 1200, Черноморского – 300, Сунженского и Петропавловского – 200, а также из Адыгеи – 200, Черкесии – 50, Карачая – 75, Кабардино-Балкарии – 350, Осетии – 300, Ингушетии – 150 и Чечни – 500 хозяйств [9, с. 64]. Исходя из архивных материалов, в своей исследовательской работе Н.А. Мальцева приходит к выводу о том, что только по Ставропольскому округу за февраль 1930 г. было выселено и раскулачено 5350 зажиточных крестьянских хозяйств; на 20 сентября 1930 г. из Терского Ставропольского округов было выселено 4512 кулацких хозяйств второй и третьей категории, при том, что именные списки на кулаков первой и второй категории практически не сохранились, а списки кулаков третьей категории представлены не полно [18, с. 137-138]. На Северном Кавказе к марту 1930 г. было раскулачено около 40 тыс. хозяйств [9, с. 72].

Президиума Северо-Кавказского крайисполкома принимает постановление от 1 января 1931 г., включавшее в число признаков кулацких хозяйств получение дохода от занятия извозом, содержание постоялого двора и чайного заведения и т.д. [6].

Одной из распространенных форм сопротивления раскулачиванию являлось написание писем жалоб крестьянами в различные властные инстанции. 11 февраля 1931 г. было подано заявление в Ставропольскую райпрокуратуру от жителя с. Надежда Т.И. Константинова, которого лишили права голоса и причислили к кулакам. Он просит пересмотреть его дело, так его несправедливо причислили к кулацким хозяйствам. Причиной этому послужило то, что Т.И. Константинов в 1928 г. приютил на 1 месяц Локтионова Ивана как бездомного. Т.И. Константинов пишет, что он не пользовался наемным трудом Локтионова, а просто оказал ему поддержку. Т.И. Константинов пишет, что он имеет корову, 6 овец, амбар и два сарая, нет своего дома, поэтому приходится стоять на квартире. Семья состоит из 7 душ, из которых только два работоспособных, жена больна и обременена грудным ребенком. Ставропольская райпрокуратура направила в Ставропольский райисполком предписание о проверке сведений. Надеждинский сельсовет в письме от 8 марта 1931 г. подтвердил применение Константиновым наемного труда до вступления в колхоз. 30 июля 1931 г. заседанием президиума Ставропольского райисполкома вынесено постановление оставить жалобу без удовлетворения, так как хозяйство признано кулацким [5, с. 32-33].

Подобная жалоба была направлена в Ессентукский райисполком от жителя хутора Виноградные Сады И.Л. Позднякова, хозяйство которого причислили к явно-кулацким и лишили его избирательных прав. И.Л. Поздняков пишет, что он являлся участником в ¼ доли молотилки в 2 ½ лошадиной силы, но молотилка была сдана в Ново-Пятигорский КОВ за 480 рублей. И.Л. Поздняков утверждает, что причисление его к кулацким хозяйствам и лишение избирательных из-за молотилки несправедливо, притом, что остальные участники этой молотилки не были причислены к явно-кулацким хозяйствам. Хозяйство И.Л. Позднякова состоит из 1 хаты, сарая, кузницы, 1 коровы. Имеется земля 5 ½ десятины, из которой 3 десятины обрабатывает сам, а остальную часть сдает в аренду по договору за неимением тягловой силы. И.Л. Поздняков указывает, что он не пользовался никогда наемным трудом и не занимался растовщичничеством. Сведений о дальнейшем рассмотрении заявления в документах не имеется [4, с. 344-345]. Проанализировав данные просьбы крестьян, можно сделать вывод о том, что они оставались в большинстве своем без удовлетворения. Властями заявления-жалобы расценивались как «кулацкие провокации» и рассматривать их запрещалось.

Помимо заявлений-жалоб крестьяне отправляли письма-поручительства от группы крестьян. Жители с. Татарского Ставропольского района дали подписку, подтверждающую крестьянское происхождение их односельчанина Ф.И. Старенкова. Крестьяне подтверждали, что Ф.И. Старенков имеет дом, амбар, кухню и два сарая; все налоги и общественные работы выполнял. Ф.И. Старенков был причислен к явно-кулацким хозяйствам и лишен права голоса, так как имел батрака один год [13, с. 350-351].

Таким образом, составной частью политики сплошной коллективизации являлся процесс ликвидации кулачества как класса, начало которому положило Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) от 30 января 1930 г., определяющее количество раскулачиваемых хозяйств по основным зерновым районам (3-5%). 10 февраля 1930 г. издано Постановление президиума Северо-Кавказского крайисполкома о ликвидации кулачества как класса, которое предусматривало конфискацию имущества кулацких хозяйств. Были определены районы вселения кулацких хозяйств в Сальском, Шахтинском, Донецком, Ставропольском и Терском округах. Временное положение ГУЛАГа ОГПУ от 25 октября 1931 г. регламентировало основные обязанности и права спецпереселенцев. Главными методами борьбы с теми, кто не вступил в колхозы, являлись не только экономические меры, но и меры репрессивно-административного характера (депортация, аресты, заключения в лагеря, расстрел). Жестокое выполнение мероприятий по ликвидации кулачества вызвали сопротивление крестьян, переходящий в открытый кулацкий террор. В ходе коллективизации власти не дали точного определения, кого нужно считать кулаками, поэтому раскулачиванию подверглись и крестьяне-середняки как «подкулачники».

 

Список литературы

1. Верт Н. История советского государства. 1900-1991: Пер. с фр. – М.: Прогресс, 1992. – 480 с.

2. Временное положение ГУЛАГа ОГПУ о правах и обязанностях спецпереселенцев, об административных функциях и административных правах поселковой администрации в районах расселения спецпереселенцев от 25 октября 1931 г. // Хрестоматия по отечественной истории (1914-1945 гг.): Учеб. Пособие для студентов вузов / под ред. А.Ф. Киселева, Э.М. Щагина. – М.: ВЛАДОС, 1996. – 896 с.

3. Грациози А. Великая крестьянская война в СССР. Большевики и крестьяне. 1917-1933 (пер. с англ. Л.Ю. Пантиной; пер. с фр. В.А. Мильчиной). – М.: РОССПЭН, 2008. – 136 с.

4. Жалоба жителя хутора Виноградные Сады И.Л. Позднякова в Ессентукский райисполком на сельсовет о причислении хозяйства к кулацким // Голоса из провинции: жители Ставрополья в 1930-1940 гг. (Сборник документов) / под ред. Т.А. Булыгиной и др. – Ставрополь: Полиграф, 2010. – 560 с.

5. Заявление жителя села Надежда Т.И. Константинова в Ставропольскую райпрокуратуру о переводе хозяйства в категорию середняцких // Голоса из провинции: жители Ставрополья в 1930-1940 гг. (Сборник документов) / под ред. Т.А. Булыгиной и др. – Ставрополь: Полиграф, 2010. – 560 с.

6. Зеленин И.Е. «Революция сверху»: завершение
и трагические последствия [Электронный ресурс] // Вопросы истории. – 1994. – № 10. – Режим доступа: http://www.rus-lib.ru (дата обращения: 11.05.26).

7. Иванников И.А. Донская Балка: прошлое и настоящее. – Ростов-на-Дону: Эверест, 2012. – 186 с.

8. Ивницкий Н.А. Классовая борьба в деревне и ликвидация кулачества как класса (1929-1932 гг.). – М.: Наука, 1972. – 360 с.

9. Ивницкий Н.А. Репрессивная политика советской власти в деревне (1928-1933 гг.). – М.: РАН, 2000. – 350 с.

10. Из информационной справки Терского окрисполкома о ходе сплошной коллективизации и сопротивлении кулачества от 20 марта 1930 г. // Коллективизация сельского хозяйства на Северном Кавказе (1927 - 1937 гг.). Документы и материалы / под ред. П.В. Семернина и Е.Н. Осколкова. – Краснодар: Кн. изд-во, 1972. – 824 с.

11. Из протокола заседания правления колхоза «Красный партизан» Горячеводского района об убийстве кулаками колхозника станицы Боргустанской А. Морозова // Наш край (Документы, материалы. 1917 -1977 гг.). – Ставрополь: Кн. изд-во, 1983. – 405 с.

12. Из справки Северо-Кавказского крайисполкома о проведенных мероприятиях по ликвидации кулачества, как класса от 20 февраля 1930 г. // Коллективизация сельского хозяйства на Северном Кавказе (1927 - 1937 гг.). Документы и материалы / под ред. П.В. Семернина и Е.Н. Осколкова. – Краснодар: Кн. изд-во, 1972. – 824 с.

13. Коллективная подписка жителей с. Татарска о крестьянском происхождении односельчанина Ф.И. Старенкова // Голоса из провинции: жители Ставрополья в 1930-1940 гг. (Сборник документов) / под ред. Т.А. Булыгиной и др. – Ставрополь: Полиграф, 2010. – 560 с.

14. Кочура Д.В. Коллективизация в СССР: «раскрестьянивание деревни» или необходимый этап модернизации советской экономики? // Вестник СГУ. – 1996. – Вып.4. – С.62-66.

15. Край наш Ставрополье: Очерки истории / под ред. Д.В. Кочура, В.П. Невской. – Ставрополь: Шат-гора, 1999. - 528 с.

16. Левакин А.С., Жлоба Ю.А. Борьба сталинского режима против «кулаков» в колхозах Юга России (первая половина 1930-х гг.) // Альманах современной науки и образования. – 2014. – № 1 (80). – C.65-68.

17. Левакин А.С. Теория «кулацкого саботажа» и управленческий аппарат колхозов Юга России 1930-х гг. [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://cyberleninka.ru (дата обращения: 15.05.26).

18. Мальцева Н.А. Очерки истории коллективизации на Ставрополье. – Ставрополь: Ставпресс, 2009. – 232 с.

19. Постановление Президиума Северо-Кавказского крайисполкома о ликвидации кулачества как класса от 10 февраля 1930 г. // Коллективизация сельского хозяйства на Северном Кавказе (1927 - 1937 гг.). Документы и материалы / под ред. П.В. Семернина и Е.Н. Осколкова. – Краснодар: Кн. изд-во, 1972. – 824 с.

20. Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) «О мероприятиях по ликвидации кулацких хозяйств в районах сплошной коллективизации» от 30 января 1930 г. // Хрестоматия по отечественной истории (1914-1945 гг.): Учеб. Пособие для студентов вузов / под ред. А.Ф. Киселева, Э.М. Щагина. – М.: ВЛАДОС, 1996. – 896 с.

21. Постановление собрания актива и бедноты хут. Мутилинского и колхоза «Красный Аксай» Верхне-Донского района о выселении кулачества с территории района и края от 3 февраля 1930 г. // Коллективизация сельского хозяйства на Северном Кавказе (1927 - 1937 гг.). Документы и материалы / под ред. П.В. Семернина и Е.Н. Осколкова. – Краснодар: Кн. изд-во, 1972. – 824 с.

22. Приказ Объединенного Государственного политического Управления № 44/21 2 февраля 1930 г. [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://www.memorial.krsk.ru (дата обращения: 15.05.26).

23. Секретная инструкция ЦИКам и Совнаркомам союзных и автономных республик, краевым и областным исполнительным комитетам [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://www.memo.ru (дата обращения: 15.05.26).

24. Чернопицкий П. Г. Деревня Северокавказского края в 1920-1929 гг. – Ростов-на-Дону: Изд-во Ростовского ун-та, 1987. – 230 с.